Леди Оливия Пеннистан никогда не думала, что может стать жертвой похищения и что ее спасет герой войны Майкл Гаррет. И уж тем более юная аристократка не могла вообразить, что этот мужественный красавец, человек совершенно иного круга, сумеет пробудить страсть в ее сердце.Но рано или поздно это случится – Майкл и Оливия бросятся в объятия друг друга. И тогда судьба окажется благосклонной к влюбленным, дерзко нарушившим законы и условности света…
Посвящается Энни и Дини – самым лучшим из сестер и наилучшим моим друзьям
Майкл Гаррет натянул поводья и остановил лошадь. Стянув перчатку, он положил руку на пистолет и вгляделся в сугроб снега, который виднелся ярдах в двадцати впереди.
Последний штрих зимы, белый, с темными вкраплениями сугроб, привалившийся к упавшему дереву. Да, весна не спешила с приходом.
Сугроб не шевелился.
Ни медведей, ни волков в этой части Англии не водилось. Глядя на сугроб и держа наготове пистолет, Майкл увидел, как нечто попыталось подняться из своего снежного убежища.
И это нечто оказалось женщиной.
Обнаженной женщиной.
Майкл сунул пистолет за пояс: похожая на привидение женская фигура двинулась сквозь утренний туман, поднимающийся от перелеска.
– Милосердный Боже, – пробормотал Майкл, пуская лошадь шагом. Женщина не была привидением или духом. Она была такой же материальной, как и ветви, которые хлестали ее по лицу, когда она углубилась в заросли.
Женщина, кажется, в беде. В большой беде. Ее белоснежное тело было заляпано грязью, словно она уже несколько дней блуждала по лесу. Еще пять минут назад Майкл был на пути в Манчестер. Теперь же его планы, судя по всему, изменились.
– Вы заблудились? – крикнул он.
Издав нечеловеческий крик, незнакомка бросилась бежать. Но, пробежав каких-нибудь десять футов, она покачнулась и упала, ударившись о землю.
От кого она убегала? От него или от кого-то другого? Майкл снова остановил лошадь, напрягся и прислушался, пытаясь увидеть, услышать и так или иначе определить присутствие другого человека. Однако ничто не нарушало окружающую тишину, Майкл никого и ничего не почувствовал.
К черту осторожность! Незнакомка находилась в беде, она вовсе не французский шпион. Майкл соскочил с лошади и несколько последних метров пробежал, словно три или четыре секунды имели какое-то значение.
Незнакомка лежала в грязи лицом вниз. Она оказалась не совсем голой – на ней была тонкая сорочка. Сорочка была влажной и плотно обтягивала спину и крепкие бедра.
Сев на корточки, Майкл заглянул незнакомке в лицо. Она казалась хрупкой, словно опавший лист. Несмотря на то, что грудь ее вздымалась, Майкл сомневался, здорова ли она. Не замерзла ли она до такой степени, что ее теперь невозможно вернуть к жизни?
Если он окажет ей помощь, это может принести ему хлопоты, которых он изо всех сил старался избежать. Именно об этом подумал он, поднимая незнакомку с земли.
Если она сумасшедшая, то едва ли поблагодарит его за спасение. Если заблудилась – возможно, будет благодарна. Если дело обстоит хуже, если ее бросили, как ненужный хлам, и оставили умирать, то кто-то может из-за этого вступить с ним в схватку. Спасители не всегда герои. Это с трудом усвоенная истина – результат войны с Наполеоном.
Майкл негромко чертыхнулся, застыдившись того, что допустил мысль о возможности бросить ее. Даже если она обречена на смерть, все равно заслуживает того, чтобы спасти ее от диких животных.
Незнакомка пошевелилась у него на руках. У Майкла появилась надежда, что она вот-вот очнется, однако ее глаза оставались закрытыми. То было просто конвульсивное содрогание. Возможно, она просто почувствовала облегчение от того, что ее тело не замерзло окончательно.
Это пресекло его смятение. Действие ему подходило больше, чем нерешительность. Он поднялся и огляделся, ища способ согреть ее.
Поваленное дерево сгодится. Та сторона, которая обращена на юг, даст им убежище и солнце. Весеннее солнце, пусть еще слабое, будет лучше облаков и дождя. Он закутает ее в свою шинель и разожжет костер.
Конечно, хотелось бы, чтобы было теплее, но если уж желать, то почему бы не пожелать, чтобы поблизости оказался домик? Надо обходиться тем, что есть под рукой; в течение последних нескольких лет такая жизнь стала для него привычной.
Подсунув одну руку ей под плечи, а другую – под колени, Майкл поднял незнакомку. Ее голова откинулась назад, шея оказалась открытой утреннему свету. Майкл вздрогнул, увидев отчетливые багровые синяки на горле женщины, и это наполнило его сочувствием к ней.
– Я в Англии, – прошептал он, закрывая глаза.
Незнакомка была молода. Он знал, что молодость еще не гарантия невиновности, но не хотел думать о том, чем эта женщина заслужила подобную кару.
Майкл положил ее на землю у повалившегося дерева и расстелил в дупле свою шинель.
Наклонившись, он ощутил короткое, прерывистое дыхание. «Продолжай дышать», – молитвенно попросил он.
Он уже хотел было снова взять ее на руки, когда сообразил, что влажная сорочка еще больше холодит ее. Думая лишь о том, чтобы она выжила, он снял сорочку и, сдерживая волнение, осмотрел незнакомку, пытаясь обнаружить следы насилия. Таковых не оказалось, если не считать синяков на горле. Не было и следов крови.
