В родную квартиру я вернулась через сутки в сопровождении теневых наёмников и, к сожалению, без Ареса. Он остался на Каллане разруливать, по какой такой интересной причине некоторые возомнили себя имеющими право покушаться на женские честь и жизнь. Наверно, не остался бы, но на честь и жизнь его женщины тоже покушались, а это дело безнаказанным оставлять нельзя. Вы не подумайте, я не придумала, он сам мне так сказал.
А дом встретил родным:
– Ну и что ты пытаешься тут найти? – надменно поинтересовался холодильник. – Две минуты уже стоит, сейчас глаза лопнут. Марина, я говорящий, а не волшебный. Если в меня еды не положить, я тебе её сам из воздуха не создам. И нечего заглядывать каждый раз, когда приходишь на кухню, во мне ничего не меняется!
– Мари-и-ина, – презрительно пищала стиральная машинка, – девочка моя бедовая, ты где эти тряпки нашла и почему решила, что я вот это пущу внутрь себя? Я тебе не какая-нибудь китайская нелегалка, я породистая немецкая техника!
– Остановись, – не молчала и кофемашинка, – столько кофеина пить вредно, даже тебе. Нет, Марина, тебе тем более!
В общем, типичные домашние будни.
Но я не обижалась, да и не реагировала практически. Находясь в каком-то упоительном восторженном настроении, я с нежностью вспоминала нас в шалаше… потом ещё раз нас в шалаше, и ещё, затем нас же в лесу, и в любезно предоставленном в моё пользование замке… на полу у камина три раза, на диване у камина, в спальне… раз даже не знаю сколько… Поэтому и вернулась только через сутки. Мы были несколько… эм, заняты.
Так что теперь все мои мышцы ныли и подрагивали от усталости, но это была приятно-сладкая усталость, перемешанная с восторгом и чем-то таким трепетным, нежным… кажется, это была любовь. Основательная.
Днём по магическому каналу со мной связалось начальство. Максим Юрьевич потребовал детальный доклад о произошедшем, внимательно выслушал, пронзая меня пристальным взглядом, а в конце холодно уточнил:
– Как я понимаю, защита министерства вам более не требуется?
Это был очень неудобный вопрос, заданный практически обвинительным тоном. Но немигающий взор мага я выдержала, не опустив своих глаз, и спокойно подтвердила:
– Не требуется.
Мужчина поджал губы, медленно недовольно кивнул и отключился, не прощаясь. Его осуждение я кожей ощущала, но… всегда будут те, кто не одобряет, осуждает и даже ненавидит тебя. Подстроиться под всех не получится, и угодить всем тоже не выйдет, поэтому единственный, кого следует слушать – это ты сам.
И я улыбнулась этому дню, этой жизни и самой себе.
А потом улыбнулась шире, когда пиликнул телефон и на экране высветилось предвкушающее: «Всех поубивал, еду к тебе».
Я уже слишком хорошо знала Ареса, чтобы даже не сомневаться: ни одно невинное существо не пострадало.
Он появился в моей квартире к вечеру и украл на свидание, чтобы потом утащить в свой рабочий дом подальше от лишних глаз.
Через два дня отпустил курировать работу нового ведьминского отряда быстрого реагирования на открывшиеся порталы. Уже в Якутске я получила от него несколько изменённое своё рабочее расписание на ближайший год. Арес выделил день нашего отъезда на Алион и расчистил последующую неделю, сместив и объединив пару-тройку моих дел, и освободил ещё сутки через четыре дня, и ещё тут, тут, и там… Попросил утвердить, и пока я всё не одобрила, не отослал файл в министерство.
Оказывается, очень приятно работать и знать, что дома тебя ждут.
А ещё очень-очень приятно жить и знать, что тебя любит самый удивительный, невероятный, добрый, справедливый, благородный и только твой мужчина.
Конец