- Мякоть и масло кокоса помогают при простудах, диарее и лишае, – взволнованно шептал всё больше возбуждающийся юный ботаник на ушко Поттеру и прикусывал его прохладную мочку, опускался к шее, сильнее захватывая тонкую кожу губами.
- Да, - только и мог отвечать тот. – «Засосы обеспечены».
- Обладают глистогонным эффектом…
- Да!
- Улучшают функции пищеварительной системы и печени, - ладонь Драко, вдоволь нагулявшись по груди и соскам, остановилась на животе Гарри – тот легко готов был согласиться, что на свете нет полезнее и ценнее растения, чем кокос.
- А ещё кокосовое масло используют для… - Гарри почувствовал пальцы у себя между ягодиц - и от испуга очнулся от любовного забытья!
- Нет, нет, нет, – увернулся он и нырнул под одеяло.
- Ты чего? – озадаченно заморгал Драко. – Тебе не нравится кокосовое масло?
- Нравится, - Гарри укрылся с головой и замер в душной темноте.
- Тогда вылезай, - обиженно похлопал по одеялу Драко. – Я ещё не всё рассказал тебе про кокосы.
- Я так и понял.
- Потер, не смей прятаться! Я ради тебя обманываю родителей и родовую магию.
- Я не принц? Я тебе – не ровня! Проваливай!
- Куда? Тут высоко. И…
Гарри услышал в голосе Драко непривычные жалобные нотки и высунулся из своего укрытия:
- Что «и»?
Драко, отчаянно покраснев, поднял подол ночной сорочки. Гарри судорожно сглотнул и подвинулся:
- О! Тогда ложись. С таким стояком лазать по пальмам опасно.
Они лежали плечом к плечу и разглядывали звёзды, то и дело исчезавшие за облаками. Жемчужный ореол луны зацепился за макушку заснеженного дуба и, казалось, что именно от него исходили по всей земле холод и безмолвие. Драко натужно сопел, Гарри насвистывал и ворочался.
- Поттер, хватит об меня тереться! – чуть не плача, простонал Драко.
- Тебе… плохо? – сочувствия в голосе Гарри хватило бы на отряд сестёр милосердия.
- Ну, даже и не знаю, - почти честно ответил Драко и решительно взял ладонь любимого. – Давай вместе разберёмся.
*Гарри проснулся. Он лежал с закрытыми глазами и боялся шевелиться. Такой странный сон… Сказочно высоченная постель, стеклянная крыша совсем близко. Малфой рядом. Малфой… Если не открывать глаза – то можно ощутить его острый локоть, упирающийся в рёбра, его ледяную ногу, можно почувствовать его запах. Если не открывать глаза… «Малфой? В моей постели, под моим одеялом?!» Сон. Сон. Досмотреть до конца? Или благоразумно прогнать это бредовое наваждение? Конечно, прогнать! Или досмотреть?*
Было так странно прикасаться к чужому возбуждённому члену. Гарри не делал ничего сам, а только позволял Драко водить своей безвольной рукой и насильно сжимать свои пальцы на его твёрдом горячем пенисе. Вышел из прострации он только когда услышал первый выразительный стон и поймал себя на том, что жмурится, старательно высунув язык. Всё! Пора прекращать этот детский сад! Он мужчина и знает, что полагается делать в подобных ситуациях! Ну-у-у, кажется, знает…
Увидев, что Поттер, поднявшись на локте, весьма внимательно смотрит на то, чем занимаются его пальцы, Драко облегчённо вздохнул и с видимым удовольствием потянулся на подушках. «Наконец-то, любимый! Созрел? Действуй!» - словно говорил его взгляд. Он выразительно откинулся, подставляясь под ожидаемые поцелуи, поднял руки и торопливо столкнул в ноги одеяло.
Всего лишь ритмично двигающаяся чужая рука? Чужая! Пальцы, не совсем уверенно сжимающие основание члена и нервно дёргающие кожу? Пальцы любимого – и этого более чем достаточно.
- Между двумя любящими людьми не должно быть преград! – Драко стянул через голову ночную сорочку и освободил Гарри от пижамы. Тот заметно зажался, оставшись без штанов, но заинтересованный взгляд белокурого соблазнителя, отражающий огни далёких ночных светил, и его горячая ладонь, решительно устроившаяся в паху Поттера, заставили «его высочество» забыть о страхах и предрассудках. Он смирился, устроился удобнее, пододвинул к себе Драко и потянулся к нему губами.
Они целовались, и целовались. Иногда, от любовной горячки не в силах контролировать движения рук, щипались или царапались, или гораздо сильнее, чем это подходило под определение «ласки» сжимали друг друга, недовольно покрикивали, морщились - и целовались, целовались, целовались. Их губы, опьянев от вседозволенности, то слегка касались друг друга, невесомо дразнили, ускользали, скрывались на шеях или на висках, на лбах под влажными чёлками, опускались к соскам и льнули к запястьям - то раскрывались, пытаясь полностью слиться и стать единым целым, одной нежностью, одной страстью, одной живой пульсацией на двоих, соединиться навсегда и не разлучаться ни за что на свете. Их языки то щекотали друг друга, самыми кончиками или всей поверхностью, снизу, сверху, толкались в зубы, в щёки, настойчиво боролись и радостно уступали – то спускались к напряжённым животам и устраивали соревнование «кто горячее и бесстыднее?»
