Убивать людей было для дракона почти так же привычно, как и для них самих. Воспитание, знаете ли, сущность… Но когда Адамант в бушующих клубах собственного пламени увидел широко распахнутые глаза чернявого малыша, только что восседавшего на троне мерзким голокожим монстром (даже на драконий вкус мерзким, а драконы обычно толерантны к внешности монстров), что-то кольнуло его в груди слева. Не хило так кольнуло. «Чтоб вас всех…! — Адамант вспомнил, что в этом месте расположено сердце и сокрушённо покачал головой: — Долг – есть долг. Наше дело служивое. Сами виноваты. Эти людишки всегда во всём виноваты сами», — и тряхнул нечёсаной гривой, сбрасывая с могучих плеч мышиные гнёзда, чьи-то кости, остатки магических оков…
Воздух Уилтшира наполнился гулом, словно от магловской ракетной турбины, два огромных ледяных крыла закрыли Млечный путь. Созвездия служили ему самым надёжным ориентиром – Ледяной Дракон взял курс «норд-ост» и уже через несколько минут его исполинская тень пугала русалок, резвящихся в волнах Северного моря… «И чтобы ни одного Малфа ближе, чем на полтысячи миль!»
О, славный Хэммон, ворота мира! Свободу, что добились для нас наши предки, достойно пусть с честью хранят потомки!(7) Ну, пусть хранят, разве жалко… Помнит Адамант тех предков: настырные были саксы. И хлипкие стены захудалого сторожевого кордона помнит: как бойко горели от его кашля. Не то, что сейчас: чистые городские кварталы, высокие дома, множество мостов, туннели над Эльбой, гавань. Цивилизация, будь она не ладна! Сквалыги и навозники были те саксы: пожалели девственницу. А может не нашли ни одной. Гы-гы-гырх! Из носа дракона пыхнуло колечко чёрного дыма и полетело к высоким звёздам, едва различимым в свете портовых прожекторов. Адамант подтянул кожаные штаны и поискал носом ветер – чуткое обоняние зверя и извращенца со стажем точно указало, где искать гамбургскую шпану. Мальчишек, что могут и обворовать и продаться за выпивку, и ножом просто так пырнуть. Ну любил он подобную шелупонь — свежачок бандитских хаз, будущих клиентов морга, не достигших еще двадцати…
Адамант, с удовольствием вдыхая запах моря и солярки, пошлялся по рядам-кварталам краснокирпичных закопчённых зданий складов, расположившихся на одном из островов посреди Эльбы, и позаигрывал с немногочисленными туристами, рискнувшими в этот час по примете кидать с мостов монетки «на память» на торцы вбитых в речное мелководье деревянных свай. Продемонстрировал стайке китаяночек искусство броска: его монетка при ударе не отскочила и не упала в воды канала, а осталась лежать на свае. Луноликие красотки восторженно аплодировали. «Похоже, ночь обещает быть томной!» — пружинистой неспешной походкой, поигрывая затёкшими за время многовекового безделья под башней Малфой-мэнора мышцами, Беофантус Космеус Адамант Третий Бессмертный Дракон горы Аморей продолжил охоту.
Сразу переключившись на немецкий, он даже стал думать на этом языке (такова природа Беофантов) и, как ведомый компасом, безошибочно набрел на стайку Hafengesindel(8).
«Knabe! (Мальчонка!) — подумал дракон, разглядывая серьёзную компанию на причале. — Doch, hübsch! (Миленький, однако!)» - и подошёл к парнишке, дымя сигарой (ему хватало и своего собственного дыма, но имидж – есть имидж). Тот скользнул заинтересованным взглядом по адамантовой крокодиловой клёпанной косухе на голое тело, по толстой бриллиантовой цепочке на мощной шее, крупному чёрному опалу на пальце, по квадратноносым роперам(9), по трёхдневной щетине и спросил, прищурившись:
— Hast du etwas mit? (У тебя с собой чего… есть?)
— Was? (Что?)
— Mann. Rauchen… Rauschgift… entzwei? (Мужик, типа покурить, ну дурь… на двоих?)
— Das ist zweideutig, Kerl. Rauchen? (Это звучит двусмысленно, пацан. Покурить?)
— Drogen (Наркота), — лениво сплюнул мальчик и повёл плечами, оценивающе склонил голову.
У Адаманта засосало под ложечкой. И член вспомнил о своём предназначении. «Сожру потом, — мысленно раздел он худенького стройного паренька. – Жилистый, люблю таких», — и прикинул, с какой стороны тот будет вкуснее.
— Das gibt bis zum Abwinken… Wofür haltst du mir? Natürlich! (Да навалом… За кого ты вообще меня принимаешь? Конечно!) — хохотнулон.
— Für einen wohlhabend Onkel… So… Gehen wir? (За богатенького Дядюшку… Так пошли?) – призывно усмехнулся белобрысый наглец.
— Doch, Bittler… aber genusslich! Und du, der junge Flegel, hör zu… Ich kann geben dir etwas süsser in der Munde zu halten. Komm! (Однако, попрошайка, но… Да с наслаждением! И ты, юный нахал, слушай сюда… Я могу дать тебе кое-что послаще во рту подержать… Идём!)
— Wie heisst du denn? (Как звать-то тебя?) – спросил, не смутившись, молодой дурак, глядя в лицо своей возможной смерти (а повежливее надо с незнакомыми драконами!) Но глаза у него были светлыми… Се-е-ерыми…
— Dracher, — ответил Адамант и добавил про себя: “А можно Трахер, это как повезет, милый»…
