Одет он был в праздничную рубаху, подбитый шёлком красный кафтан, добротные штаны, новенькие, блестящие от воска сапоги и медвежью шкуру, скреплённую золотой цепочкой и золотой же пряжкой с багряным яхонтом. Шёл на праздник, да только оного не сбылось. Нога сей миг ступала средь битых насмерть чёрных тварей, стонущих стрельцов и поверженных самоходных телег, обитых толстым железом.
Яробор хмуро глядел по сторонам. Стрельцы, не поднимая голов, помогали раненым, перевязывая их и поя лекарствами. Лишь некоторые бросали торопливые взгляды только для того, чтоб снова вернуться к своим заботам. Иные чинили возы, стуча по ним молотом и крутя изогнутые вещицы, схожие с маленькими ухватами для горшков, токмо для вещиц о шести гранях сделанных. Они именовали их ключами и гайками. Хотя на ключи те были ни капельки не похожи.
Кое-где полыхал огонь, но его не тушили, лишь оттаскивали подальше всё возможное и самим остерегались подходить ближе. Говорили, боеприпас.
– Убитых не так много, – молвил идущий рядом воевода, хмурый, как грозовая туча, и Яробор внимательно слушал полковника. – Всего шесть человек. Раненых много. Очень много. А орда научилась делать живые бомбы и создала авиацию. Но как они выбили двух магов?
– Ты у меня вопрошаешь? – зло высказался Яробор. – Тебе, должно быть, лучше ведомо. Ты бой вёл, не я.
– Знаю, но я просто пытаюсь соображать вслух, – ответил воевода, а потом посмотрел на лесного бога с горечью и укоризной, – могли бы и раньше подоспеть.
Яробор бросил на него суровый взгляд. Какое он право имеет указывать, этот человечишка. Они сами пришли, и не в гости, а на поклон, так что не след ему вякать.
Лесовику хотелось либо ударить смертного, либо просто плюнуть и пойти дальше.
– Это не моя война, нечего мне суетиться.
Воевода тяжело вздохнул и достал свою говорящую коробочку, что звал рацией и начал кликать народ:
– Вязьма, Вязьма, я Клин, сбор комов через тридцать минут.
Яробор вслушался в эту непонятную речь, но так и ничего не уразумел. Комья чего они будут собирать? Но то неважно. Пусть собирательством занимаются. Так подумал Яробор, идя дальше. От повозок тянуло гарью, и не той, что при лесном пожаре, а той необычной, присущей этому новому времени. А ещё пахло серой.
– Прямо как преисподняя вонью изверглась, – раздался сзади голос Лугоши, которая тоже принюхивалась к едкому дыму.
– То порох, – произнёс Яробор, остановившись, но не поворачиваясь.
– Знаю, нюхчила уже, но тут его шибко много, – ответила ручейница, боязливо обогнув на цыпочках чёрную тварь, лежащую бездыханно на испачканной кровью траве.
– У них все бои ныне без сечи, а токмо пострелом идут. Пороху без счёта горит. И этой, салярии.
– Солярки, – хрипло поправил воевода, – вообще, оно дизельным топливом называется.
Яробор не ответил, а шагнул дальше. То, что раненых много – это плохо, что убитых мало – это хорошо. Но раненых лечить надобно, кормить, ухаживать. И всё это будут делать здоровые, из тех, что должны воевать и нести стражу. Не так глуп предводитель сей орды.
И дракона того успелось узреть. Странный он. Не тем, что смолянисто-чёрный, а колдовством своим. Не нашего оно мира. Да и всадник тоже. Нечто тонкое, женоподобное. А оружие у стрельцов позаимствовал, своего не имеет.
Полковник подождал, пока не соберутся его помощники. Они все были хмурые, как и их начальствующее лицо. Воевода быстро пробежался по ним взглядом, а потом начал совет.
– Начальник разведки, доклад.
Немного дёрганый жилистый вояка шмыгнул носом и показал пальцем куда-то в сторону.
– Это похоже на разведку боем и испытание новой тактики, серьёзных сил не было. Если бы они не применили этих, – он покрутил растопыренной ладонью перед собой, подбирая слова, – шавкошахидов, то обошлось бы вообще без потерь.
– Чем они магов сняли?
– Снайпера́. Подозреваю, что это, нафиг, заговорённый боеприпас.
– Принятые меры.
– Да хрен его знает, что теперь делать, но таких боеприпасов у них немного, иначе перебили бы всех с воздуха. Дозоры выставили с комплексами разведки, беспилотники пустили, но сверху не засечь. Сами знаете, тепловизор их не видит, с воздуха и космоса не фиксируются. Там, нафиг, маскировка похлеще нашей. Артиллерия и авиация бьёт по наводке с земли, когда уже поздня́к метаться. Высокоточное оружие ещё может пользу принести, но нужно, чтоб орда раскрылась прямо перед боем. Системы залпового огня могут накрыть своих, так как контакт тесный. Мы всегда находим запутанные следы и засады, но не само войско. Их словно совсем нет, а потом хоп, и всё. Накрыли нас.
Полковник выслушал, тихонько кивая, словно не ново ему было всё.
– Инженер, – наконец, произнёс он.
Высокий и худощавый молодой воин поправил тонкие очки, придающие ему вежливый и даже набожный вид, а потом, тщательно подбирая слова, заговорил.
