Бинг и Ригби – эдинбургские шеф-повара, живущие в мире эстетов, мороженого, ресторанов и сект. Лишний раз лучше не ввязываться в проблемы. Ведь мир полон опасностей… Однако болезненные воспоминания одного из них вынуждают поваров провернуть безумную авантюру, которая не обойдется без мести, отрубленных конечностей, пауков-людоедов и… Курта Кобейна?
"Кухня – трудная среда обитания, которая формирует невероятно сильные характеры"
Славный парень Уолтер… каким человеком он был! Верным другом, преданным товарищем. Настоящим героем для будущего поколения, гордостью для прошедшего. Искренность души Уолтера можно было бы сравнить с радостью осознания выходного дня. Помноженной в десять раз.
Уолтер знал много альковных секретов шеф-поваров, и, словно сынок богатого менеджера по продаже дверей – богатство этого гипотетического менеджера обусловлено нежеланием людей трудиться, которое, к слову, не было присуще Уолтеру – получал бесплатный ужин.
Бывало, заходит Уолт, верный друг, списочек кладет на стол. А там – черным по белому, как любил Уолт – написано: «Сегодня, Густав, я предпочту омара, запеченного под соусом Бешамель». Чуть дыша, Густав, земля ему пухом, начинал готовить.
Кто такой Густав? Повар. Повар, готовящий когда-то самому Уолтеру! Густав, бывало, приходил домой и, почесав щетину и порезав пальцы – проклятье поваров, поверьте, во многих профессиях есть такие вот штуки – закатывался на кроватку, прижимая жиром свою жену. А утром, как не бывало, опять чешется и, оставляя в усах крошки из-под хлеба, выдвигается на работу, не удосужившись поцеловать жену. Да что там поцеловать! Чмокнуть. Он ее даже не чмокал.
Любил Уолтер травку. Ну, знаете, ту, которую курят качки с золотыми цепями, попивая виски в своих мерседесах. У Уолтера, как и у любого уважающего себя и уважаемого другими человека, собственно, был свой поставщик – мелкий Фрэдди.
Ничем не примечателен был Фрэдди. Красоты в нем просто не было, а душевные качества людям не свойственны. Когда он проходил мимо красивой девушки и, само обаяние, выпячивал зубы в белоснежной улыбке – зубы Фрэдди, точно стрелы полуголых раскаченных варваров пронзали сердца всех встречных людей – то, разумеется, женщины в страхе убегали, принимая Фрэдди за маньяка, пришедшего из фильмов джалло. «Водолей» смотрели? Тогда понятно, что Фрэдди своей улыбкой делал.
В общем, Фрэдди – не Уолтер. Значит, урод. Фрэдди – не Густав. Значит, бедняк. Так что же он забыл здесь? К чему упоминание этого растамана – все знают, что Фрэдди белее Натаниэля Бедфорда Форреста, тем не менее, культурная апроприация дает нам право называть Фрэдди растай без угрызений совести – спросите ли вы меня? Короче, этот урод мочканул Уолтера.
Идет как-то Уолт по улице, курит травку и тут – БАМ! – осознает, что травка-то иссякла. Пошел он к Фрэдди. А Фрэдди, истекая слюной, валялся на полу. Уолт к нему в квартирку пришел, дверку открыл.
–Ох! Чувак, – протараторил Уолти, закрыв нос рукой, – место-то премерзкое.
А Фрэдди было пофигу. Лежит себе, да кайфует.
–Будда…
Друг наш – я про Уолта, если что, – не походил на рядовых шотландцев. Потому, говорил он не «Господи». Не «Господь Всевышний». Даже не «Боже». А «Будда». Просто «Будда». В любой ситуации молвил он «Будда». Кто это? А кто его знает. Уолту было начхать.
Поднимает он Фрэдди, по щекам шлепает, будто об грушу боксерскую ладошки разминает. А Фрэдди ему только:
– Пххххххх…
Слюни летят, на лицо попадают. И Уолта злят. Ну, наш друг и рассердился – уж поверьте, не на шутку. Уолт Фрэдди пнул, пошел в соседнюю комнату. В ящечках пошерудил, таблеточки розовые нашел. Честно, сейчас не вспомню… как бишь их… короче, хрень лютая. Уолту нравилось, похлеще лучшего ганжубаса работало. Таблеточки он взял, на ходу запил, Фрэдди по плечу похлопал, из дому вышел.
Как всегда.
Идет Уолт по дороге, таблеточки действую. Зрачки расширяются, сердце стучит. Слюни текут, Уолт их вытирает. Крутость нашего брата зашкаливает – вылитый Стэтхем! Уолт – случалось такое нечасто, – присел, чтобы перевести дух. Смеркалось. Хоть было утро.
«Что за колесики он мне подсунул…»
БАМ! В голову залетает очаровательная идея. Пойти к Густаву. И заказать любимый им давно деликатес. Омара. Под соусом Бешамель.
И пошел Уолт в ресторан. И подошел к бару. И потребовал он Густава. Да будет он проклят, коль не выйдет ко мне, не поприветствует, как подобает, не приготовит ему Омара. Под соусом Бешамель.
Уолт пошел в туалет. На входе тоже какой-то повар. Типа, повар. Весь в крови, грязный, потный.
– Зачет, чувак! Шикарные ботночки…
Три кабинки, освещенные тусклым светом лампы. Уолт – ему это было свойственно, – плюхнулся на сидушку унитаза средней кабинки, предварительно сняв штаны.
Прохлаждаясь там, он вдруг понял, что ему нужно. А нужно ему было как следует отхерачить Фрэдди. Начистить рожу дилеру. Нанести ему тяжкие увечья. И накуриться с помощью бульбулятора. И накурить с его помощью Фрэдди.
Откуда, спросите вы, у Уолта возникли такие мысли? Ну… фиг его знает. Я же пересказываю историю, а не сочиняю ее на ходу, пытаясь соблюсти всевозможные… как бишь их… А, по фигу.
Так в чем дело? Зачем я рассказываю вам эту историю? По факту, чтобы удивить. Уж поверьте, есть чем.
