Почему? Ригби надоели экстравагантные выходки Бинга. Пришел Ригби как-то на работу, а шеф из-за угла выскакивает. В маске обезьяны. С половником.
– Царь Обезьян не пропустит тебя в мои владения! – кричал Бинг, хлопая половником по голове.
Он был пьян. И Ригби простил его.
Пришел как-то Ригби на работу, а шеф с ведром стоит. Проходит мимо, подчиненного обливает водой. И начинает:
– Куда ты прешь, урод!
Он был зол. И Ригби его простил.
Раз за разом он прощал его выходки, приправленные запахом метамфетамина и вина урожая две тысячи третьего года. Но после «слоновьей шутки» – о ней мы говорить не будем – пришел конец терпению и всепрощения. И Ригби, пай-мальчик, хоть и не мог убить ненавистного шефа, но имел возможность язвить.
И… ВОТ!
Ригби входит, открывает дверь ногой и, задыхаясь от предвкушения работы языком в качестве барьера, говорит:
– Скажи лук, шеф Бинг!
–А Бинга нет, – сказал кондитер, – Бинга увезла скорая.
Тогда, Ригби, опустившись, закончил сам.
– По лбу стук…
Тоска – так же резко, как удар молнией, – охватила су-шефа. Попытка язвить не удалась. Неловкость. Только Ригби решил сменить образ галантного джентльмена, как вдруг Бинг пропадаеи. Как ни крути, пошло все пло…
Секунду… скорая? Какая еще скорая.
– Не бось выпил чуть больше обычного, – продолжил Ригби, пытаясь выйти из ситуации победителем, – бывает. Даже лорд Энрдю напивался.
Кондитер, опустив брови вниз, облокотился на столик, переполненный всевозможными специями и инструментами для готовки.
– Нет. Избил мужчину до потери сознания, – отвечал кондитер.
В его голосе не звучала фальш, хотя предложение вначале показалось Ригби полнейшей нелепостью. Чушью. Бредом. Называйте, как хотите.
Ригби постучал по ребрам и ухмыльнулся – точь-в-точь Джеймс Динн. Точно похож на дерзкого паренька.
– Да ну, – худой вел себя слишком самоуверенно, и оттого у кондитера началась легкая паника, – а если я ему позвоню. Хоть сейчас.
Ригби сделал изящный жест рукой и опустил руку в карман недавно купленных синих слаксов. Модель прямого кроя, обладающая классической посадкой. И да, они выделяли Ригби… с нужных сторон.
Карманы – в них не было ни пылинки, Ригби терпеть не мог набивать карманы всякой всячиной, типа конфеток, – идеально подходили для вмещения телефона. Кнопочного, подаренного мамой.
Ловкие руки су-шефа набрали номер. Отобразилась надпись: «Лошара».
Гудки пошли.
Она закапала в глаза. Еще каплю. Потянулась. Встала и подошла к табурету. На нем – стопка кулинарных книг. Каждая – история. Многие находят скучным использование поварами точных единиц измерения. Однако ее эти единицы, бесконечные цифры, успокаивали.
Взбираясь на гору, ее муж, как всегда с крошками в щетине, рассказывал множество разных легенд. Бывало, начинал повторяться. Но ее это не смущало. Для нее – это было отдушиной, способом проветрить себя, свою голову.
– Нравиться! – кричал он, пытаясь донести до жены мнение сквозь ветер.
– Что? – спрашивала она, не разобрав не одной буквы.
– Говорю, нравиться мне одна легенда, – начал он, почесав нос большим пальцем, – о медведе и шуте.
И начал муж ее рассказ:
Жил когда-то шут-неудачник. Прогнали его из деревни за шуточки похабные. Брел этот шут к дворцу, на площадь, хотел себя проявить. И встретил по пути Медведя. Медведь ему говорит:
– Пойдем мой друг, всех рассмешим, я помогу тебе.
А Шут ему:
– Нет, ты медведь, дикий зверь, ты убьешь короля и его детей.
А Медведь:
–Клянусь вести себя достойно.
Шут согласился. Пришли они в замок, Короля смешить начинают – король был любителем шуток, брал он всяких подозрительных типов на службу, – кажется, получается. Нет только вдумайтесь, что дальше произошло! Медведь прыгнул и загрыз короля, его свиту, его друзей, его семью. Кишки раскидал повсюду. Шут ему:
