Шнырку было худо. То есть, худо ему было сначала, когда он только пришел в себя. А потом, когда удалось нюхнуть того дымка, из валяющейся рядом склянки, стало получше. Он ввинтился в кучу мохнатых тел, сумел дотянуться, почти засунуть голову в бурое облачко. Нет, все равно худо. Хотя дымок хороший, забористый, даже интересно узнать, как он у этих туземцев называется и почем идет.
С другой стороны, какая разница? Не нужно ему это, потому что жизнь все равно загублена…
– Вот ты, – потеребил Шнырок чье-то плечо, – скажи, ты меня знаешь?
Незнакомый бес обернулся и расплылся в улыбке, уставившись на него мутными глазами:
– Братан… ты… я тебя уваж-жаю!
После этого, он ловко вильнул задом, оттирая уважаемого братана в сторону и занимая его место.
– А ты знаешь, кто я есть такой? – Шнырок не заметил подлого поступка незнакомого беса. Он шлепнулся на четвереньки и погрузился в печаль. – Я есть не опрдва… вдав… прдавший надежд… Сам Пенделль! – взвизгнул он и отодвинулся в сторонку, потому что чье-то копыто, высунувшееся из кучи-малы, собравшейся понюхать туземное зелье, едва не въехало ему в нос. – Доверил! А я? Потом Большой Болт… – Шнырок поднял голову и безнадежно посмотрел в небо. – Где он Большой Болт? Улетел… Получается что? Получается, вербовочный пункт, со всем оборудованием и начальством, кто потерял? Я. Большого Болта с отрядом, кто потерял? Я. Двадцать бесов! Ой, что-то я еще потерял… а-а, личное вооружение, под расписку выданное… палочку такую, с загогулинкой… красивую… И расписку тоже потерял. То есть она улетела вместе с Большим Болтом.
Шнырок вздохнул, покачал головой, потом поднялся на ноги, топнул копытцем:
– Вот сейчас пойду и искуплю! Или погибну в бою! – он всхлипнул. – Героически.
Неуверенно покачиваясь и размахивая руками, он двинулся сначала в одну сторону, потом, споткнувшись, резко поменял направление. С изумлением посмотрел на оказавшийся прямо перед ним горящий штабель досок, плюнул в огонь и пошел дальше, не обращая внимания на поднимающуюся вокруг панику и беготню. Навстречу попался Барракуда со своей рогаткой. Старший черт скользнул по Шнырку взглядом, но останавливаться не стал, побежал дальше, к бесам, толкающимися над дымом из разбитой колбочки.
Шнырок же, и вовсе не удостоил Барракуду своим вниманием. Шел себе, размахивая руками и бормотал под нос то что-то жалостливое, то, наоборот, очень героическое. Но больше героическое. Все-таки шел подвиг совершать – понятно же, меньше чем подвигом, его вину перед всей компанией «Ад Инкорпорейтед» и Повелителем Блох лично, не искупить. И в общем-то, Шнырок к этому самому подвигу был вполне готов. Душевно, по крайней мере. С физическим состоянием было немного хуже, очень болели ножки и голова. А как им не болеть? Целый день бес бегал туда-сюда, по его голове стучали то пресс-папье, то тяжелый наконечник арбалетной стрелы, да еще думать пришлось столько – другой за сто лет столько мыслей не передумает сколько он, Шнырок, за одни эти сутки! Но ничего, он потерпит, он дойдет, отыщет врагов и либо победит их в неравном бою, либо… ох, вот только ножки болят. Если бы не отняли злые туземцы трейлер, можно было бы сейчас сесть за руль – на колесах, это вам не пешком. Эх, была бы здесь хоть какая машинешка, как было бы здорово! Пусть не машина, пусть велосипед… да хоть самокат, только бы ехать, а не идти!
Кажется, последние слова Шнырок произнес вслух. Он уже вышел на самый край инферноформированной территории, оставив за спиной устроенный Ганцем переполох, которого так и не заметил. И здесь, уже подняв ногу, чтобы сойдя с лавы ступить на мягкую землю, он замер. Перед ним стояла машина. Не самокат, не велосипед – настоящая машина, солидный внедорожник.
– Ой, – пискнул Шнырок. – Ой-ой-ей! Это что, мне?
Никто не ответил. Собственно, никого рядом и не было, так что вопрос вполне можно было считать риторическим. Бес покрутил головой и, на всякий случай, объяснил в пространство:
– Понимаете, мне она очень нужна… пешком-то далеко идти.
Он влез в машину, поерзал, устраиваясь, на мягком сиденье обтянутом кожей, положил руки на руль и пообещал:
– Я не надолго. Вот только найду Большого Болта и отобью вербовочный пункт… а уж если пропаду… эх! – Шнырок завел мотор и, не затрудняя себя вычислением направления, в котором могут скрываться враги, решительно тронулся с места.
– Вот он! – заорал Айнштофф, краем глаза заметив метнувшуюся в сторону нечеткую, словно размытую, фигуру. – Стой, диверсант! Взять его! Стой!
Фигура, разумеется, отреагировала на его вопли только увеличением скорости. Айнштофф снова схватился за свой игломет, прицелился, нажал на спуск, раз, второй… Увы. Реактивные иглы – оружие, конечно высокоточное, но оказалось, что попасть в бегущего человека довольно сложно. Может быть, если бы старший демон почаще тренировался бы… впрочем, что теперь об этом говорить!
Барракуда пальнул из своей рогатки и, судя по отсутствию реакции, тоже не попал.
