Арра кивнула, сжала дрожащие пальцы в кулаки, снова растопырила. Поправила амулет, подумала немного и, нахмурившись, начала медленно, тщательно выговаривая слова, произносить заклинание. Над Джузеппе снова мелькнули голубые искры, на этот раз гораздо более слабые. Интонация Арры изменилась – теперь непонятные слова звучали немного вопросительно. Искры погасли. Девушка нахмурилась, осторожно сделала движение, словно начала наматывать на палец невидимую нитку, напряглась, задрожала, и тут же на лице ее отразилось отчаяние. Ганц шевельнулся, но Арра не взглянула на него. Она посидела немного, глядя на свои колени и сосредоточенно думая, потом решительно, хотя и с некоторым трудом, стянула с пухлого пальца Джузеппе амулет, положила его в сторонке на траву. Не менее решительно сняла свой, опустила рядом. Посмотрела на них, покачала головой и убрала оба кольца в карман. Потерла руки, шумно выдохнула, сцепила пальцы в замок и тут же разорвала его, широко разведя ладони. В воздухе зависло легкое золотистое облачко. Арра дунула на него и облачко послушно направилось к Джузеппе. Не пытаясь спуститься ниже, оно парило над его грудью на высоте полуметра. Арра зашевелила пальцами и золотистые нити начали медленно опускаться вниз. Снова мелькнули голубые искры, несколько нитей вспыхнули и облачко неуверенно качнулось. Магистр отчетливо застонал. Арра поморщилась и щелчком пальцев убрала облачко вместе с остатками нитей. Ганц поднес кулак ко рту и впился в него зубами.
– Допустим, – пробормотала девушка. – А что если попробовать?..
Она быстро сформировала новое облачко, на этот раз серебристое. Теперь нити не вспыхивали от соприкосновения с голубыми искрами, наоборот, они словно втягивали их в себя и отправляли наверх. Не прошло и пяти минут, как целая стайка этих искр билась внутри облачка, словно рыбки в садке. Арра осторожно отодвинула облачко в сторону и в очередной раз протянула руку вперед. Ганц попытался засунуть в рот второй кулак. Ладонь девушки медленно опустилась на грудь Джузеппе, преграды больше не было. Она перевела дыхание и нервно оглянулась на Ганца. Он энергично закивал головой, дескать, вижу, умница, продолжай.
Еле заметно Арра пошевелила пальцами, которые снова окутала серебристая дымка. Девушка поморщилась, положила рядом вторую ладонь. Сияние стало гуще, в нем появились багровые отблески. Арра с трудом оторвала руки, сложила ладони горстью, потянула их вверх, отрывая всю быстрее багровеющую дымку. Раздалось отчетливое «чпок», дымка ослепительно вспыхнула и исчезла. Джузеппе громко всхрапнул и повернулся на бок, подложив под щеку локоть.
– Что? Как он? – не выдержал Ганц.
– Спит, – всхлипнула Арра, встряхивая обожженными ладонями. – Ой, Ганц, я смогла, я сделала! С Джузеппе все в порядке, он просто спит! – она захлебнулась рыданиями.
– Молодец, птичка, – он притянул ее к себе, прижал к груди залитое слезами лицо, нежно погладил по голове. – Теперь можно, теперь поплачь, птичка, теперь все в порядке…
– И н-не назы-ывай меня пти-ичкой, – с трудом выговорила она.
– О чем разговор, птичка, все как ты пожелаешь, – ухмыльнулся Ганц, продолжая нежно баюкать ее.
Выплакавшись, Арра еще немножко полежала тихо всхлипывая, объятия Ганца оказались неожиданно уютными. Потом, сделав над собой усилие, развела его руки и села. Оглянулась на Джузеппе – тот продолжал сладко спать, невероятно трогательный и беззащитный. Убедившись, что с магистром все в порядке, она вздохнула:
– Умыться бы… а то, наверное, я сейчас страшнее Ржавчика выгляжу.
– Это точно, – с удовольствием подтвердил Ганц, разглядывавший ее, склонив голову на бок. – Зареванная, растрепанная, чумазая…
– Замолчи, или я за себя не ручаюсь, – Арра метнула на него взгляд, который от любого другого, более чувствительного существа, оставил бы лишь кучку пепла. Ганц же, только хмыкнул и прилег на траву, прикрыв глаза.
Поскольку вода для умывания отсутствовала, единственное, что девушка могла предпринять, чтобы привести себя в более-менее пристойный вид, это причесаться и отряхнуть одежду, покрытую грязью, смолой и хлопьями сажи. Вытащив расческу из специального узкого кармашка на рукаве, она заметила, что правая рука у нее перепачкана в крови. Поморщилась, с раздражением вытерла ладонь о траву и тут же замерла, уставившись на нее. Кровь? Джузеппе был совершенно цел, у нее тоже ни единой царапины…
– Ганц!
Вопль был таким, что расслабленно лежащий на травке Ганц, в одно мгновение был на ногах и с обнаженным мечом в руке. Он быстро огляделся в поисках врага и, так и не заметив рядом ничего опасного или, хотя бы, подозрительного, с недоумением уставился на Арру.
А она смотрела на его левый бок. Как можно было раньше не заметить этих безобразных бурых пятен, расплывшихся по его балахону!?
– Ты ранен! – у нее это прозвучало почти обиженно. Так, словно он специально дал себя продырявить только для того, чтобы доставить ей неприятности.
– Ранен? – Ганц опустил глаза и только теперь заметил кровь. – Ух ты, – выдохнул он и быстро сел. – То-то я себя таким усталым чувствую.
