Потом он заявил, что перед работой необходимо подкрепиться и они вернулись в зал. Взбудораженная деревня так и не заснула, поэтому, народу было еще больше, чем вечером – папаша Доршан и его сыновья сбивались с ног, обслуживая посетителей. Дышать было нечем, кислый запах пива плотной стеной стоял в воздухе. Не долго думая, Ганц перехватил раскрасневшегося, вспотевшего Вейра и ловко снял с подноса, который тот, высоко держа над головой, тащил в дальний угол залы, несколько больших пирогов.
– В кредит сегодня не отпускаем, – хрипло сообщил парень. – Вроде как конец света ожидается, так папаша велел, чтобы все сразу наличными расплачивались.
– Разумно, – одобрил Ганц, вытаскивая несколько монет и опуская их в оттопыривающийся карман на грязном фартуке Вейра. – А то пить-гулять все тут, а с кого потом получать прикажете, если действительно… а, кстати, с чего вдруг конец света?
– Так собаки выли, ты что, не слышал? И кошки из домов посбегали, да не одни, а с котятами. Кошка, она тварь хитрая, раз она подалась неведомо куда, беспременно жди конца света. Вот у старого Лусстона на ферме, когда кошка сбежала…
– Ве-е-ейр! – зычный оклик из того угла, где за большим, усыпанным крошками и заляпанным кляксами пива столом, ждали поднос с пирогами, прервал парня на полуслове. Он ойкнул и заторопился туда.
– И теперь я никогда не узнаю, что случилось на ферме старого Лусстона, когда от него сбежала кошка, – вздохнул Ганц, пробираясь к выходу.
Арра, тем временем, прихватила в каждую руку по три кружки пива с подноса Кархенаса. Младший сын папаши Доршана, совершенно очумевший от беготни и суеты, только посмотрел на нее затуманенными глазами и, спотыкаясь о собственные ноги, повернул назад, на кухню, где стоял открытый бочонок. Джузеппе, повертев головой, удостоил вниманием внушительных размеров кусок копченого мяса, который и получил из рук самого хозяина в обмен на золотую монету. Деликатного намека магистра насчет сдачи, папаша Доршан величественно не заметил, отвернулся и занялся другими клиентами. Немного потоптавшись около него, Джузеппе махнул рукой, покрепче прижал к себе мясо, захватил с ближайшего стола пустое блюдо, ножик и кивнул Арре, указывая на дверь. Обеспечившая себя продуктами компания мирно вернулась на улицу.
– А мне интересно, – Ганц умудрялся вполне внятно разговаривать даже с набитым ртом, – почему это всякие непонятные происшествия, так аппетит увеличивают? Ведь вот кажется, и поужинали хорошо, и ночь на дворе, а свора собак мимо пробежала, и опять есть хочется!
– Свора собак здесь ни при чем, – строго уточнила Арра, – и ты это прекрасно знаешь.
– Конечно, ты имеешь ввиду, что организм перед тяжелой работой старается запастись, и все такое… – он неопределенно покрутил в воздухе рукой с зажатым в ней куском мяса. – А то, что отмена конца света является тяжелой работой, с этим, по-моему, никто спорить не станет.
– А кто говорит про конец света? – удивился Джузеппе. Он аккуратно отрезал себе тонкий ломтик мяса, положил его сверху на кусочек пирога и теперь медленно обкусывал получившийся бутерброд – больше время убивал, чем питался. Впрочем, в отличие от Ганца, голода он совершенно не чувствовал, жевал исключительно за компанию.
– Местные, – Ганц мотнул головой в сторону светящихся окон. – У них примета верная. Раз собаки и кошки убежали, значит будет конец света.
– А что же они?.. Они ведь даже не пытаются…
– Чего не пытаются? – равнодушно спросила Арра. Она обнаружила в копченом мясе косточку и теперь, старательно и с большим удовольствием, ее грызла.
– Не знаю… но хоть что-нибудь сделать?..
В ответ она только хмыкнула, а Ганц укоризненно покачал головой:
– Ну ты, Джузеппе, право, как ребенок! Люди пришли перед концом света покушать, пива попить вволю, что они тебе еще могут сделать? Это же не магистры какие и не воины-маги, специальные школы закончившие, а мирные поселяне. Что оно такое – «конец света», никто толком не знает, как с ним бороться тоже неизвестно. Тем более, что может быть, все еще и обойдется. Так что, самое разумное, с их точки зрения, сейчас подзаправиться хорошенько и посмотреть, как дело обернется.
– Ты же два года в Имоле проторчал, – Арра наконец управилось с косточкой и, широко размахнувшись, забросила ее далеко в темноту. – Такая же деревня, только побольше. Так чего ты удивляешься? Эти, как Ганц говорит, мирные поселяне, даже не почешутся – будут по трактирам пиво глушить и про конец света болтать, пока у них в курятниках все спокойно.
– А вот если его любимой несушке перья повыщипывать, – ухмыляясь, добавил Ганц, – тут он сам, кому хочешь, конец света устроит…
– Ты что, на практике это проверил? – отвлекся от размышлений о нравах местных жителей Джузеппе.
– С чего ты взял?
– Да вид у тебя уж очень…
– Подозрительный, – подсказала Арра. – Я тоже, на тебя глядя, так сразу и представила, как ты несчастную птичку за ноги ухватил и перья дергаешь.
– Ничего подобного! – очень ненатурально оскорбился Ганц. – Вы что, правда считаете, что я на такое способен?
– Запросто! – дуэтом подтвердили Джузеппе и Арра.
