— Такой человек, как Август, проводит четыре дня из пяти в лесу, живет в суровых условиях, в полном одиночестве. Он ловит все, что может поймать, и продает за то, что может получить. Он приезжает в город всего несколько раз в год, а когда приезжает, то хочет потратить свой заработок на развлечения. Каждая монета в этом кошельке символизирует день убийства и ночь, проведенную под звездами, дрожа от пробирающего до костей холода. И такого человека ты решил обокрасть? — Бевин покачал головой. — Самоубийство.
Зак очень красочно представил себе все это: Август сидит на корточках у костра, мясо жарится на вертеле. Куча трупов, развешанных на деревьях; шкуры, прибитые гвоздями к стволам деревьев. Зак всегда немного побаивался лесов, даже тех, что были в парке, а Август, очевидно, их не боялся. Если бы что-нибудь зашуршало в кустах, лерианец развернулся бы, сверкнув ножом в свете костра, и перерезал бы ему горло. Зак почти чувствовал, как горячая кровь заливает его руки.
— И ты продашь меня такому человеку?
— Нет, если он не заплатит больше Волосача.
Зак не торопясь сделал большой глоток эля, чтобы Бевин не заметил, как у него дрожат губы. Но Бевин, должно быть, все равно это заметил, потому что рассмеялся.
— Расслабься, щенок. Я тебя просто разыгрываю.
Зак расправил плечи.
— Так ты… не продашь меня Августу?
— Нет, если только он не предложил так много, что я просто не смогу отказаться. Но тут, похоже, шансы в твою пользу. У Волосача причин платить больше, чем у лерианца. Скорее всего, он предложит самую высокую цену. Страх — гораздо более сильный мотиватор, чем гнев.
У Зака от злости раскраснелись щёки.
— Жадность — тоже довольно сильный мотиватор.
— Я же говорил, — Бевин пожал плечами. — Мир суров.
* * *
— Вот и всё, — сказал Коди, глядя, как солнце опускается за горизонт, растворяясь в кровавой дымке смога. — День подошёл к концу. — Сержант выглядел настолько унылым, что можно было решить, будто с наступлением сумерек жизнь должна была его покинуть.
— У нас всегда есть завтра, — сказал Ленуар, надеясь, что его голос звучит решительно. Пепел щекотал ему нос и щипал глаза, как и дым от тысяч пожаров, когда люди по всему Кенниану пытались прогнать чуму кострами и суевериями.
В нескольких километрах отсюда, в самом центре Лагеря, Мерден лечил больных — или, по крайней мере, пытался это сделать, — а сержант Иннес и пара часовых стояли на страже, охраняя целителя от убийцы. Констебль Креарс всю ночь будет держать барьер — и не понятно, выделил ли для этой цели шеф Рек дополнительных людей.
Тем временем в бедном квартале лавочники и перепуганные жители прятались за запертыми дверями и заколоченными окнами, ожидая, когда по оставшимся без патрулей улицам, словно дикие собаки, будут бродить стаи преступников.
— Ненавижу чувствовать себя настолько беспомощным, — произнёс Коди, массируя виски пальцами в перчатках. Это были парадные перчатки, заметил Ленуар, высокого качества, сделанные из мягкой дорогой кожи. Он никогда раньше не видел, чтобы Коди их носил. Скорее всего, сержант приберегал их для особых случаев. Его удивило, что Коди надел их на такую работу, как сейчас — в порту. Та пара, что была на нем раньше, промокла, когда он упал в залив, но зачем было утруждать себя заменой перчаток? Зачем было искать носовой платок, чтобы заменить шарф? Чумы в доках не было, по крайней мере, никто об этом не знал.
Ленуар остановился.
— Болит голова? — спросил он как можно спокойнее.
— Да, немного, — Коди слегка замялся перед тем, как ответить. Повисла гнетущая тишина.
Ленуар сделал глубокий вдох.
— Если чувствуешь, что нездоров, сержант, обратись к Мердену. Мы не можем рисковать.
Коди встретилась с ним взглядом, и что-то в его карих глазах заставило Ленуара похолодеть.
— Сержант?
Коди сглотнул и отвёл взгляд.
— Я собирался вам сказать, — прошептал он. — Как только мы здесь закончим. Полагаю, сейчас самое подходящее время.
— Что ты собирался мне сказать?
Коди молчал.
Теперь все кусочки мозайки стали вставать на свои места; все образы и воспоминания проплывали в сознании Ленуара, как ошмётки разорванной картины. Коди потел. Коди тер виски. Коди был в отвратительном настроении, постоянно задумчивый и раздраженный…
— Ты… Сержант, у тебя…? — Только огромным усилием воли Ленуар заставил себя не отшатнуться.
— Похоже на то, — ответ был еле слышен.
— Ты уверен?
Коди не отрываясь смотрел на залив.
— Так считает Мерден.
— Значит, ты уже разговаривал по поводу этого с Мерденом?
