Когда я проводил Марью до двери, она всего лишь мазнула своими губками по моим и, бурно покраснев, выскочила из моей комнаты. Получился этакий небольшой чмок, вместо приличного французского поцелуя — на который я рассчитывал!
Вот… вертихвостка!
Разочарованно выдохнув, пожаловался хомяку, оставленному принцессой лежать на кресле:
— И вот, что это было? Разве это поцелуй?
На что распластанный на диване хомяк отмахнулся лапкой и пропищал:
— Отстань… Не мешай кайфо… работать. Не мешай работать!
Видимо, принцесса хорошенько так его нагладила, раз пушистый до сих пор кайфует. Вернее, работает. Конечно же работает… Ага, сщас!
Ладно, пускай занимается. Как бы я не зубоскалил, а восстановление сил черномага — дело полезное.
Ну, и мне пора заняться полезным делом. И нет, не готовиться к завтрашнему бою — к нему я и так готов.
Моё дело…
Я подошёл к кровати, снял с себя шорты с майкой, которые надел после душа и зашвырнул их в сторону кресла.
Блин, там же хомяк, небось его накрыло моими шмотками… Ай… да и пофиг! Как-нибудь переживёт.
С этими мыслями я рухнул в кровать и никогда ещё прежде подушка мне не казалась настолько мягкой…
Моё дело сейчас — спать.
Глава 27
Англия. Лондон. Спортивный городок. Комната Владимира Лескова.
Вставать совершенно не хотелось. Вот, вообще. Потому на стук в свою дверь я буркнул что-то невразумительное через сон, повернулся на другой бок и продолжил спать.
Вот только, когда через некоторое время ко мне в комнату вломились Марья и аж четыре лекаря, пришлось, всё же, продирать глаза.
Марья взяла с кресла мои шорты с майкой и протянула их мне:
— Вставай, ты уже завтрак проспал!
Так, не понял, а когда это мы жениться успели, чтобы Марья врывалась ко мне в спальню и ковырялась в моём белье⁈
Ну, не в спальню — а в одну единственную выделенную комнату. Она тут и гостиная, и спальня, и кухня. В общем, всё в одном. Да и не то, чтобы она прям в белье моём ковырялась — а просто майку с шортами взяла.
Но всё равно!
Хотел было как-то язвительно пошутить, но со сна голова соображала туго, так что ничего не придумал, а ещё на слове «завтрак» у меня заурчало в животе.
Марья же поставила на журнальный столик перед моей кроватью коробочку, от которой одуряюще пахло едой. Ну, и как после этого можно было на неё злиться?
Взял из руки Марьи всё ещё протянутую одежду и, подмигнув ей, встал с кровати.
Ой, а что это мы порозовели и отвели глазки?
Считаешь, что можешь врываться ко мне в спальню? Значит, будь готова лицезреть меня в одних труселях!
Нацепив на себя шмотки буквально секунд за пять, я… выпал из жизни ещё секунд на пятнадцать. Именно столько мне потребовалось, чтобы «слизнуть» порцию риса с курицей и салатиком, что притащила ко мне принцесса.
Я пытался вести себя прилично, но после сна во мне, даже несмотря на эйфорию, проснулся просто звериный голод! Так что я проглотил всё это даже не жуя… После чего, поводил носом в поисках добавки.
Марья, с несколько растерянным видом развела руки в стороны:
— Это всё, что я захватила… Прости. А! — Достав из своей сумочки маленькую тетра-пак упаковку, поставила её туда же — на журнальный столик. — Ещё сок!
Выдув сок с одного глотка, я выдохнул:
— Это ты прости меня за эту дикость — неделю ничего не ел! Спасибо, что принесла мне завтрак!
С пола по ножке журнального столика на его поверхность забрался хомяк, засунул мордочку в пустую коробку из-под еды и посмотрев на Марью, потыкал себя лапкой в живот, мол, тоже голодный.
— Ой! — Девушка тут же нагнулась и, схватив хомяка к себе в руки, начала его наглаживать. — Какая прелесть! Он тоже показывает, что хочет кушать. Какой он умный! — Затем, наклонила голову к в момент сомлевшему хомяку. — Чуть попозже тебя покормлю, хорошо?
Хомяк согласно кивнул, а Марья подняла на меня взгляд восторженных глаз:
— Ну, ты видел⁉ Он всё понимает! Ты где такого хомяка нашёл? — Сзади тактично кашлянули, и Марья вспомнила про лекарей, что привела с собой — тут же посторонилась и представила их. — Да, кстати, это к тебе! Лучшие лекари, которые были сейчас в доступе и которых смогли найти службы моего отца в Англии. И ещё днём прилетит ваш родовой лекарь — Мясницкий.
Вот, Мясницкий — это уже хорошо, это -надёжно. Четырёхколодцевая глыба, которая и мертвеца может поднять за пару минут.
А местные лекари… Ну, один более-менее — слабенький — трёхколодцевый, три же других, вообще, двухколодцевые.
И ещё… один из них мне не нравится… Чем именно — сказать не могу, но определённо не нравится! Ещё и в сумке сверху лежит клизма!
Кивнул Марье:
— Да, спасибо, лекари сейчас очень кстати. Вон только, того… — Я указал в сторону того, который мне не понравился. — Не нужно. Можете его отпустить.
Марья даже перестала наглаживать хомяка и в непонятках нахмурила бровки:
— Отпустить? Почему?
