— Интересно, куда караван направлялся, мы кого-то забыли расспросить. — сказал Феррик, допивая кислый сок. Джошуа же вдруг внимательно прислушался.
В Русалке выступал бард, он же менестрель. Не какой-то конкретный менестрель, а приходящий, и менялись менестрели регулярно, часто после неудачных столкновений с местной публикой. Вот и в этот раз Менестрель пришёл новый, никому не известный, и пел он что-то очень заунывное.
Музыка зачаровывала, обволакивала, убаюкивала, успокаивала, а затем пропитывала всё печалью. Странная мелодия, не совсем рифмующиеся слова лились по Пьяной Русалке, и мир как будто становился блеклым. Менестрель пел:
Путник, ты, что от жизни устал,Что в пути в своём заплутал,Заблудился в дороге и не поймал,Ускользающую птицу счастьяТы, неизбранный, тот что на долгом пути,Не достиг ни богатства, ни силы, ни славыИ в забытом давно подземелье, нашёлЛишь сундук от сокровищ, пустойСтранник! Брось свой путь в никуда,Что бежит бесконечной дорогой,Где бредут под печальной луною, бесцельноСотни таких же как тыВынь свой меч или лук или нож,Брось друзей, и врагов и любовницПокинь город ты свой или дом, и отправсья туда,Где лежат за завесой тумана, Поля мертвецовМузыка зовёт за собой и зачаровывает. Перед глазами встал тот самый заблудившийся странник. Вот он медленно бредёт под лунным небом. Долгая дорога тянется перед ним, к горизонту, без конца, без цели, сверкая под чернотой неба. По краям её нет ничего, лишь. И вот он останавливается, смотрит, вперёд, назад, сходит с пути, и идёт через тьму.
Песнь зовёт его, в далёкие, далёкие края, в поля вечного тумана, где под редким дождём ходят легионы живых мертвецов. Вот появляется он в тумане, и вдали, мерцает чёрная тень. Манит его, обещая всё то, чего он всегда хотел.
Но не только он пришёл сюда. Из тумана выходят фигуры других людей. Жалкие, уставшие, такие же, как он. «Сотни таких же, как ты», поёт менестрель. И странники понимают. Что тень дарует желание лишь достойным. И люди тянутся за оружием, выхватывают её, и сражаются. В тумане звенит металл, и песнь поёт, про сражение, с «сотней таких же, как ты».
Он побеждает. Остаётся стоять в тумане, с окровавленным обломком оружия, тяжело дышит. И перед ним появляется Тень. Смотрит на него. И дарует то, чего он всегда хотел. И уходит.
Странник падает. И остаётся лежать, бездыханный, на земле. Вместе «с сотней таких же, как ты».
Музыка нарастала, обволакивала, и давила ощущением безнадёжности, бессмысленности жизни. Таверна замолчала, и лишь лилась тягучая мелодия отчаяния. В углу кто-то зарыдал. Это был здоровенный детина. Хотелось бросить всё, и уйти, уйти в те самые поля мертвецов и встретить там тень, в последнем бессмысленном рывке…
Первым очнулся Джошуа. Паладин нечеловечески зарычал, перевернул стол, вскочил со своего места в ярости, выхватил меч, что немедленно полыхнул белым пламенем, выкрикнул какие-то слова, после чего от него разбежался свет и люди очнулись. Джошуа же орал, совсем не по-рыцарски:
— Убью! Где этот мерзавец! — и озирался по сторонам с мечом наголо. Люди очнулись от наваждения, увидели взбесившегося паладина, аккуратно встали в кружок, с оружием наготове.
