Вот темное дерево под бледным небом, бессмысленный ропот потока, гранитные валуны в сером инее и то самое распроклятое чудовище, Донат Повенецкий, полностью в его власти.
«За все наши муки, – думал седьмой сын Свена, – за все смерти, за ряд алых крестов под нашими именами, за повешенных на площади, за все беды и несчастья княжества. Слишком просто. Нет. Пусть эта тварь получит сполна, пусть на своей шкуре почувствует…»
Как заставить жертву почувствовать очень и очень многое, Обр знал не понаслышке. Но сейчас все это казалось как-то мелко, гадко, глупо и грязно.
Князь, человек до крайности хладнокровный, соображал быстро. Выходит, к нему вернулось старое дело, одно из тех не самых важных, но противных дел, которые тянутся годами и досаждают как заноза в заднице. Непокорные Усольские Хорты, воспользовавшись давней смутой, не только отхватили себе неплохой кусок княжества и никак не желали с ним расставаться, но еще и вредили как могли. Конечно, когда-то они были полезны. Эдакий щит между княжеством и обнаглевшими свеями. Но нынче свей присмирели, и все это превратилось в сплошной позор. От соседей стыдно. Западный тракт, торговля со всеми свейскими и фряжскими землями, а ездить нельзя. Через раз грабят. Да и на море небезопасно.
Разделаться с разбойниками, ко всеобщему удовольствию, удалось лишь недавно. Сделал это Аликсан, человек верный, хотя и чересчур умный. Умным князь старался не доверять. Но на Аликсана полагался, и не напрасно. Как ему удалось навести порядок в Усолье – тайна. Прямо колдовство какое-то. В колдовство князь верил мало. Просто у Аликсана везде свои люди. Всегда знает, на кого как нажать и за какие ниточки дернуть. Казалось, с Хортами покончено. Но нет, видать, они как крапива. Сколько ни дергай, все что-нибудь останется.
– Твой отец Сигурд Хорт? – спросил он, чтобы потянуть время.
– Моего отца, высокородного Свенельда Германа Хорта все лето вороны клевали. На главной площади. А деда моего, Сигурда Хорта, на моих глазах…
Голос у парня сорвался, и он не пытался продолжать.
– Послушай, – очень тихо, успокаивающе начал Донат, – раненого старика добить – дело нехитрое. Немного тебе будет славы. Отомстить-то всегда успеешь. Лучше помоги мне. А потом, как поправлюсь, обещаю тебе честный бой. При всем народе за своих расплатишься. Красиво. А еще того лучше, поступай ко мне на службу. За спасение жизни князя немалая награда положена. Для начала рындой[45] тебя сделаю, а как в силу войдешь, Усолье в удел отдам. Сам подумай, на что оно мне, Усолье ваше. Далеко и хлопотно.
Он говорил и с холодной безнадежностью понимал – все напрасно. Парень даже не слышал. Повенецкий князь для него уже был трупом, а с трупами не разговаривают. Вот замер, прислушиваясь к чему-то. Князь воспрянул духом. Неужели свои близко?
Обр выпрямился, запрокинул голову к вершине сосны. Черная, будто нарисованная тень между белой пеной потока и жемчужным небом. К небу взвился полный боли и одиночества, протяжный вой. Низкий, взрыкивающий, призывный, вой вожака стаи, почуявшего близкую добычу.
Раньше Донат считал, что все истории про Хортов-оборотней выдумки запуганных смердов или трудяг из приказа Внутреннего спокойствия, честно пытавшихся вызвать народную ненависть к опасному семейству. Но выходило, что в этом есть доля правды.
Где-то над обрывом заржал-забился перепуганный конь. Мальчишка умолк, переводя дух, встревоженно глянул в ту сторону, и в этот миг с другого берега, издалека, но отчетливо, донесся ответный вой.
Обр улыбнулся и снова завыл. Настойчиво. Властно.
На этот раз ответили не только из-за реки, но и с юга, из лесу над обрывом.
– Вот так, – одобрительно хмыкнул Хорт и двинулся к князю. Донат, давно выжидавший, швырнул в него собственный охотничий нож, наконец-то с превеликим трудом извлеченный из залипших от крови ножен. Парень шагнул в сторону, позволив ножу воткнуться в бурную воду, неторопливо растоптал почти потухший костер, недовольно поморщился, снова услышав тревожное ржание, поглядел на князя сверху вниз.
– Ну, я пошел, – ровным голосом сообщил он, – конь беспокоится. Как бы чего не вышло. А ты жди. Сейчас за тобой придут. С дороги не собьются. Свежей кровью на всю округу воняет. Да и позвал я их хорошо. Они твари умные, не то что люди. С первого раза все понимают. Так что жди. А пока ждешь, подумай, каково нашим было, когда их пытали и вешали. Жаль посмотреть не смогу, как тебя рвать будут. Коня увести надо.
Повернулся и полез вверх, легко одолевая торчащие корни и камни.
– Эй, ты что… ты что задумал? – выговорил князь почти жалобно. – Вернись. Не по-людски это.
– А я не человек, – донеслось в ответ, – я оборотень. Хорт проклятый.
