Мое оружие — ифриты, моя жизнь — борьба с Пожирателем миров. Он не остановится, пока я его не уничтожу. Предыдущий мир погиб, но я ушёл в новый. Попал в тело молодого дворянина. Вот только... убитого.
— Он придет один или с кем-то? А что будем делать, если он припрется с нашими, из Семьи?
— Убьем только его. Ну можно еще Лавра. Этот козел мне никогда не нравился. А вот Сашку, эту сучку, прикончу не сразу. Она мне, напротив, очень даже нравится. Главное, чтобы Зосимовские ребята нормально сработали.
Я следил за Джентемировым и Макаровым с той самой стрелковой точки, что оборудовал для себя мертвый снайпер. Его тело и оружие я аккуратно уложил сбоку, на полу. Сам разместился на партах. Лег, заглянул в оптический прицел.
Три автомобиля неспешно двигались к площади поселка. Внутри, на заднем сидении, были Джентемиров и Макаров. Остальные люди — гвардейцы занимали передние сидения и остальные машины. Их было десять. Как выяснилось, все Зосимовские. И это было определенной проблемой. Потому что означало, что кто-то из Зосимовых знал, что я мог быть причастен к смерти их отца — владельца СМО “Зосимова” Федора Зосимова. А то обстоятельство, что убийцы с оружием производства Тошибару, может указывать на его непослушного сынка. Что ж. Нужно узнать об этом поподробнее. Проклятье… Никак не отвяжутся эти дворяшки…
Машины въехали на площадь. Стали в линию.
— Они на позиции? — услышал я через ифритную винтовку.
— Да. Все на местах. Ждут, когда появится цель.
— Мля… — зло бросил Джентемиров, — а че его нет? Неужели зассал?
— Он непохож, — настороженно проговорил Макаров, — на того, кто зассыт. Ты видал, как смотрит? Волком. Слово лишнее ему хрен скажешь.
— Так думаешь, придет? — Голос Джентемирова стал очень обеспокоенным.
— Да х..й его знает. Если честно, что-то у меня плохое предчувствие. Надо было нам не ехать. Ребята сами справились бы.
— Да нет, — возразил Джентемиров, — хер там. Мы ж, как приманка. Он должен нас видеть. А мы заболтаем его. Чтобы ребятки на крышах нормально сработали. Хлоп! И нет башки. В ближнем бою х..й знает, справимся ли. Господин Зосимов ребят побольше дал. Да и Филатов подкинул. Но… не знаю… как вспомню Лунара и его мужиков… жуть берет.
— Ага, — начал Макаров, — как щас помню. Захожу в кабинет, а там все мертвые! Сука… И этот молокосос сидит в кресле, как хозяин. И зыркнул он тогда на меня так, что стыдно сказать… Я чуть не обоссался. Поэтому, вот так тебе скажу, брат, нельзя его недооценивать.
— Там снайперы, Мака! — прикрикнул Джентемиров, — это значит “нельзя недооценивать”? Ты когда-нибудь убивал кого другого целым взводом снайперов? Нет? А этого придется!
— Да не… Я к тому… что страшно мне… Как бы чего этот Селихов, он же Ифритор, не выдал. Ох, задаст он нам перцу… А время уже семь минут восьмого. А его нет и нет… Тревожно.
Уже было совсем темно, когда они наконец, решили выйти из машин. Я не знаю, что тут сыграло. Может страх? Может беспокойство. А может, и то и другое. Но я видел свои цели ясно и четко. Глаз ифритной винтовки выцеливал их легко, как днем.
Я медленно тронул затвор, аккуратно отвел назад. Заглянул в казенник. Поместил туда Катину заколку, медленно и аккуратно, дослал “патрон”. Крепко прижался к винтовке. Стрельба ифритами из ифритного оружия, то еще зрелище…
— Сукин сын, — выдохнул Джентемиров, — ну, если не явится, к нему явлюсь я. Вырежу на хер всю его семью или кто там у него есть?
— Удачи, — проговорил я и нажал на спуск.
Громыхнуло. Толстый луч, наполненный магией двух ифритов разом, вырвался из ствола и ударил в окно. Кирпичная кладка тут же треснула. Часть стены справа вывалилась. Зеленый свет озарил всю серость вокруг. Он хлопнул туда, где стояли машины. Новая, еще более яркая вспышка не просто озарила, а осветила все, что было вокруг. Деревья, площадь, кусты, заброшки, даже небо — все стало, на долю секунды, темно-зеленым.
Луч угодил точно в ту машину, у которой стояли Джентемиров и Макаров. Ее просто испарило. Остальные две вплавило в закипевший асфальт. Они скрючились, смялись от высокой температуры. Все кто был внутри и снаружи — испарились. Но я знал, что перед смертью, каждый испытал жуткую боль. А Джантемирову с Макаровым было больней всех.
Спустя пару мгновений, на месте стоянки образовалась выжженная область с искаженными черными остовами авто. И больше ничего.
Я поднялся, поставил винтовку на приклад. Она тут же приняла вид обычной. После, услышал суету. Окинул пространство ифритным зрением. Снайперы покинули свои позиции и скрывались прочь.
— Куда вы, ребятки? — проговорил я железным голосом. Стал внимательно следить за ними.
Их осталось трое. Первый, засел на крыше того здания, где был я. Я вскинул голову, увидел ярко-синий ифрит в его ноже. Он выдавал стрелка с потрохами. Тот сорвался с места и принялся спускаться по лестнице. Еще двое засели в соседнем здании. Один ниже, где-то в середине, этаже на втором. Его ифрит горел фиолетовым. Другой — выше, на крыше. Этот парень был фактурным. Увешанный ифритами, он быстро помчался к входу на крышу, стал спускаться. Оба бойца последовали вниз.
