— Мы не могли себе позволить перевозить по нескольку экземпляров одной книги, — продолжал волшебник, — и нам оставалось только надеяться, что мы смогли спасти по экземпляру каждой книги. Хотя бы по одному экземпляру. — Он посмотрел на Джага. — И как мы могли выпустить эти книги из рук, пока библиотекари не знали, что именно хранили? Пока этого не знал Великий магистр, как он мог принять решение, зная, что мы можем больше эти книги никогда не увидеть? Или что гоблины могут услышать о сообществе, в котором снова появились книги и библиотеки, и отправиться туда, чтобы их уничтожить — а вместе с книгами и этих людей? — Краф на мгновение умолк.
Двеллер с трудом встретил прямой взгляд волшебника.
— Какой выбор ты бы сделал в те дни, подмастерье?
Вернул бы ты книги? После того, как воины со всего мира сражались и проливали кровь за то, чего большинство людей никогда не понимали и о чем не заботились?
— Не знаю, — заставил себя ответить Джаг. — Я правда не знаю, Краф. Но я и не спорю с тем, что было сделано тогда. Меня просто волнует, что с тех пор все так мало изменилось.
— И ты хочешь, чтобы Библиотека раздала книги, копий которых у нас нет? Ты хоть знаешь, сколько мы уже потеряли? — Волшебник посмотрел на переломленный хребет Костяшек. — Ты можешь себе представить, сколько книг я уничтожил несколько дней назад?
— Нет, — вздохнул двеллер, покачав головой.
— Так как же ты смеешь упрекать своего наставника за то, что он не должным образом выполняет свое дело, подмастерье? Нести ответственность за защиту этого места и этих книг крайне нелегко. Он единственный из Великих магистров решился оставить этот безопасный остров и пуститься в путешествия по материку, разыскивая книги или даже просто слухи о сохранившихся книгах. Ему пришлось повидать много ужасного, много такого, что никогда не доводится видеть большинству двеллеров, благоденствующих в Рассветных Пустошах.
Но я не с этого острова, гневно подумал Джаг. Эти ужасы окружали меня всю мою жизнь до приезда сюда. Убийства, жестокость и лишения — таков был мой мир, и так живет большая часть людей на материке.
Тут и Краф, похоже, вспомнил, что Джаг здесь чужой. Яростный взгляд волшебника смягчился, и он отвернулся. Воцарилось неловкое молчание.
Наконец, дав Крафу время, чтобы он мог еще что-то сказать, если захочет, двеллер произнес:
— Я… я не горжусь тем, что меня не удовлетворяет деятельность Библиотеки. — И это была правда. Ничего бесполезнее и непригляднее несогласия с Великим магистром он не мог себе представить.
— Еще бы ты этим гордился, — буркнул волшебник, но далеко не таким колючим тоном, как мог бы.
— Поэтому я и стремился уехать. Я знал, что когда-нибудь мне придется завести такой разговор с Великим магистром, а я этого не хотел. Я не хотел его обидеть и погубить нашу дружбу. — Джаг смотрел на руины Библиотеки, но думал он о Великом магистре Фонарщике. — Великий магистр никогда не поймет меня, не поймет, почему я придерживаюсь такого мнения.
— По-моему, Вик прекрасно понимает свое место в жизни. Его задачей было сберечь все, что тут хранилось, и он этим занимался.
— Но он хранил Библиотеку тут, — тихо заметил двеллер, — всю в одном месте. Так он сделал собрание ее книг куда более уязвимым, чем если бы они были разбросаны по материку.
— Ты не можешь этого знать с уверенностью.
— Я это предчувствовал, — сказал Джаг. — Даже до этих событий я ждал чего-то подобного. Гоблинам надо было только найти это место, чтобы разрушить все, что здесь хранится. — Он глянул на волшебника. — Вы читали «Стратегию войны» Мотерби?
Краф заколебался, потом все же кивнул.
— Конечно.
— Каков первый принцип защиты людей или вещей?
Волшебник вздохнул, наконец понимая, к чему он клонит.
— Не собирать их все в одном месте.
— «Разделение единой цели на множество мелких затрудняет врагу доступ к этим целям, — сказал двеллер, цитируя из книги. — Вашему врагу придется тратить силы на то, чтобы найти все цели, и пока он старается собрать сведения о них или уничтожить их все, он непременно проявит себя или ошибется».
— Верно. Но мы спрятали книги в месте, которое создали сами, — покачал головой Краф, — так что о его существовании никто не знал.
— Ничто спрятанное не остается спрятанным навечно.
— Мы прятали то, о чем гоблины не знали.
— Вы спрятали книги.
— В месте, которого раньше не существовало. Мы действовали с чрезвычайной осторожностью и хитростью.
— У Тоуарта есть замечание на этот счет, — возразил Джаг. — «Даже умолчание оставляет заметный след — дыру, пустоту, пропуск на месте преднамеренного пробела или сфабрикованной лжи».
— «Правила рассуждений и переговоров королей, принцев и умелых лжецов», — добавил волшебник. — Я знаком с этим трудом.
— Сколь изощренные меры предосторожности вы тогда ни принимали, гоблины все равно догадывались, что книги где-то существуют.
— Вряд ли они были в этом уверены, подмастерье. Скорее, подозревали.
Двеллер демонстративно оглянулся на развалины Библиотеки.
— Кто-то явно не просто подозревал.
Краф на это ничего возразить не мог.
