Эмма сбросила вызов и прикрыла рот рукой. Теперь тошнило просто невыносимо, и вдобавок ко всему заболела голова – так, словно ее сдавили тисками. Девушка оперлась рукой о стену и сделала несколько глубоких вдохов.
Морозный воздух бодрил, и тошнота постепенно отступала, но вновь почувствовать себя человеком Эмма смогла только после проглоченного наспех сэндвича и бумажного стаканчика горького и не очень вкусного кофе. После этого она спустилась в подземку и, проехав несколько станций в душном и битком набитом вагоне, вышла на «Потсдамер платц».
Она не знала, что за ней следом идет комиссар Аталик, а еще чуть дальше – Мартин Думкопф, который оставил свой синий
Марк прохаживался по кухне Маргарет Нельсон, деловито заглядывая в шкафы. Он считал, что кухня может многое сказать о человеке. Насколько он хозяйственен, например, или ленив, педант он или, наоборот, свободный художник. Здесь любили порядок. Кружки стояли с кружками, ложки лежали с ложками, а тарелки даже были рассортированы по цветам и размерам. Немного выбивались из общей картины два весьма любопытных бокала с остатками вина в мойке, крошки от шоколадки на обеденном столе и коробка из-под пиццы, лежавшая на подоконнике.
Марка преследовало стойкое ощущение, что он здесь уже бывал. Например, он знал, что за этой дверцей стоят чашки, но когда открыл шкаф, оказалось, что там вместо чашек стоят кастрюли. А в духовке должна была лежать розовая форма для кексов в форме сердечка, но теперь там совершенно пусто. Впрочем, форма вскоре обнаружилась на холодильнике, чем немало озадачила Марка. Провалы в памяти у него случались время от времени, но не такие, чтобы он напрочь забыл о том, что приходил в гости к Маргарет Нельсон, ведь она совсем не в его вкусе.
Впрочем, может быть, он знает ее соседку Эмму Бишоф? Вот бы увидеть хотя бы одну ее фотографию…
Размышляя об этом, он хотел сунуться в спальню, но путь ему преградила госпожа Бишоф-старшая, ухоженная высокая брюнетка с длинными прямыми волосами, которая выглядела значительно моложе своих лет, только сеточка морщин вокруг глаз выдавала возраст. Ее можно было назвать иконой стиля – безупречно сидящий брючный костюм бирюзового оттенка и бежевая блузка с бантом – очевидно, женщину сорвали с какого-то важного мероприятия или деловой встречи.
– Это комната Эммы, – негромко, но твердо сказала она, – вам здесь делать нечего.
– Разумеется, – улыбнулся Марк и отступил на шаг.
Уже на пороге другой комнаты он развернулся и, словно извиняясь, произнес:
– Сейчас приедут мои коллеги, они все равно попросят вас покинуть помещение.
Госпожа Бишоф ничего не сказала, но прислонилась спиной к косяку двери, словно показывая своим видом: «Ничего, я подожду здесь». Марк рассчитывал, что она составит компанию Нельсон-старшей, которую он отослал из квартиры, потому что она своими всхлипами мешала ему думать, да и вообще раздражала. Но Бишоф-старшая, хоть и немного давила авторитетом, напротив, вызывала уважение.
Марк кивнул женщине и вошел в спальню. Щелкнул выключателем и шмыгнул носом. На первый взгляд, в комнате было достаточно прибрано и даже уютно. Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что цветы в горшках искусственные, а вещи в шкафах лежат в таком беспорядке, словно их взяли одной большой кучей и рассовали по полкам, а потом еще дополнительно утрамбовали ногами, чтобы больше вошло. То же самое произошло и с безделушками, косметикой и старыми чеками, которые смахнули широким жестом в ящики, и лишь неровные пятна пыли говорили, что раньше это все стояло и лежало на поверхности. Кровать была заправлена, однако смятое покрывало явно свидетельствовало, что на нем кто-то лежал, возможно, не один. Над кроватью висел метровый постер полуобнаженной натуры, в которой Марк с удивлением узнал Маргарет. Может, лицо ее и не отличалось красотой, но тело у нее было что надо. Девушка, очевидно, обожала предаваться самолюбованию.
Из спальни Марк отправился в ванную комнату. Там он хорошенько порылся в баночках, тюбиках и прочих женских штучках. О предназначении многих из них он даже не догадывался. Ни малейшего намека на антидепрессанты, которые, как оказалось, принимали предыдущие две жертвы. С другой стороны, сумочка Маргарет Нельсон так и не была найдена. Так же, как и сумочка первой девушки, Лизы Майер.
Оставив квартиру на растерзание криминалистам, Марк поехал в участок. Поскольку отчет о вскрытии задерживался, комиссар Шнайдер решил первым делом проведать доктора Фолька.
Он застал его за весьма странным занятием. Патологоанатом стоял возле стола, на котором лежало накрытое простыней тело, и задумчиво окунал сухой пакетик чая в пустую стеклянную кружку с нарисованной на ней русалочкой.
– Как дела? – поинтересовался Марк, заглянув под простыню.
В этом освещении Маргарет Нельсон совсем растеряла всю романтичность, которую придавали ей старые ряды трибуны АФУСа.
– Интересно, какой она была при жизни? – продолжил он, не дожидаясь ответа доктора. – У нас уже есть одна скромница и одна бунтарка.
