– Потому что из-за этого ее бросил какой-то хахаль, – фыркнула Эмма.
Обида на Маргарет никак не хотела уходить. С трудом верилось в то, что ее больше нет, и вообще, что все это происходит на самом деле.
– Вы знаете, кто это был?
– Нет. У нее их столько… – вздохнула Эмма. – Каждую неделю кто-то новый. Она и в этот раз горевала недолго. В понедельник я ее видела с очередным… мужчиной.
Тезер наклонился вперед и положил локти на колени.
– Вы можете описать этого мужчину?
– Нет, – помотала головой девушка, – я толком не успела его разглядеть.
Диана, которая все это время стояла в сторонке, сложив руки на груди и опираясь на краешек своего стола, вытащила из груды документов листок и протянула Эмме.
– Вы когда-нибудь видели Маргарет с этим молодым человеком? – спросила она.
Эмма поставила чашку и взяла в руки фоторобот.
– Нет, – ответила она, вглядываясь в черты.
Лицо казалось ей знакомым, оно напоминало Берни, с которым она пила горячий шоколад всего несколько дней назад. Однако она не могла утверждать это со стопроцентной уверенностью, поскольку каждый раз, когда Эмма пыталась вспомнить его, образ ускользал.
– Вы знаете этого молодого человека? – с ударением на слово «знаете», спросила Диана, заметив, как долго и внимательно девушка разглядывает изображение.
Эмма медлила с ответом.
В дверь постучались. В кабинет вошел офицер с двумя небольшими пластиковыми пакетами и бумажной папкой.
– Комиссар Кройц, мы провели экспертизу кулона, найденного комиссаром Аталиком. Оказалось, что он уже зарегистрирован как принадлежавший Лизе Майер. А этот был обнаружен в личных вещах Маргарет Нельсон. Комиссар Шнайдер просил сразу сообщить, если мы найдем что-то подобное.
Он протянул оба пакетика Диане.
– Здесь подробный отчет.
Офицер передал папку и вышел из кабинета.
– Спасибо, – ответила женщина и взглянула на содержимое пакетов, которое оказалось идентичным. – Вам знакомо это? – показала она пакет Эмме.
Девушка вгляделась и едва не расплакалась.
– Это мой единорог.
Диана придвинула свой стул и села на него верхом.
– Откуда он у вас?
Эмма слегка подалась назад. Неподдельный интерес, блестевший в глазах детективов, ее немного пугал. Что такого особенного в безделушке, купленной за два евро на распродаже в «КаДеВе»? Этот вопрос она и задала вслух.
– Похоже, ничего, – ответила Диана, посмотрев внимательно на два одинаковых кулона.
Потом она встала со стула, бросила пакетики на свой стол и принялась ходить по комнате, постукивая высокими каблуками по обшарпанному паркету.
Тезер взял папку с отчетом и пробежался по ней взглядом.
– Маргарет часто брала ваши вещи? – спросил он у Эммы, возвращаясь на свое место.
– Постоянно.
– Значит, бежевые лакированные туфли на шпильке тоже ваши? – спросил он, припоминая догадку Дианы.
– Да, – ответила Эмма, поджав губы.
Это были ее любимые туфли, которые она так долго хотела и которые теперь никогда не будет носить.
Девушка взяла в руки чашку и поднесла ее к губам, но не успела отпить. В этот момент Диана развернула доску, и Эмма увидела фотографии. Даже с расстояния в пару метров она могла их прекрасно разглядеть. Плотный комочек тревоги забился в груди.
– Они все мертвы? – хрипло спросила она.
Диана сделала вид, что не расслышала. Тезер тоже ничего не ответил. Эмма продолжала вглядываться в мертвые лица и никак не могла оторвать взгляд. Ее пальцы были холодны как лед, несмотря на тепло кружки.
– Вы можете быть свободны, – не оборачиваясь, произнесла Диана.
– Вам лучше сейчас не ехать домой, – предупредил Аталик, – там еще работают наши специалисты. Вам есть куда пойти?
Эмма посмотрела на него большими глазами и промолчала.
– Мы можем забронировать вам номер в гостинице, – предложил мужчина.
– Спасибо, не надо, – отказалась Эмма и поднялась со стула.
Ее била мелкая дрожь.
– Вас проводить? – участливо спросил он.
– Нет, – твердо, насколько это вообще было возможно, отрезала она, взяла свой плащ и сумку и на едва гнущихся ногах вышла из кабинета.
Тезер пошел за ней следом. Ему совсем не хотелось, чтобы это несчастное дитя попало в еще большие неприятности.
Выйдя из участка, Эмма достала из кармана телефон и осмотрелась, но ничего похожего на синий
Спустя полгудка из трубки раздалось взволнованное:
– Эмма, господи, почему ты не берешь трубку? Где ты?
– Я еще на работе, мам.
Девушка отошла к стене здания полиции, чтобы спрятаться от пронизывающего ветра. На улице уже стемнело, и мокрый асфальт, щедро присыпанный кроваво-красными кленовыми листьями и успевший покрыться тонкой ледяной коркой, поблескивал в желтом свете фонарей.
– Ты уже знаешь, что случилось с Маргарет?
– Знаю, мам. Это ужасно, – отозвалась Эмма и почувствовала, как к горлу подступила тошнота.
– Давай я за тобой приеду, – предложила мама.
– Не надо. Мне нужно задержаться на работе, а потом я переночую у коллеги.
– Эмма, я в Берлине.
– Я поняла, мам. Но я переночую у коллеги, – повторила она. – Со мной все в порядке. До завтра.
