Путь до АФУСа занял у Дианы всего пятнадцать минут, несмотря на плотный будничный трафик. Когда-то здесь была гоночная трасса, и отец водил ее на настоящие гонки. Вообще, пока все нормальные девчонки играли в куклы, они с папой перебирали движки или настраивали выхлоп и потом тестировали результаты на сельских трассах. Детство Дианы пахло не сладостями и карамелью, а бензином и маслом, и все равно это были самые счастливые дни. И сейчас, когда она смотрела на раскинувшиеся перед ней ряды кресел, покрытые потрескавшейся краской и ржавчиной, ей слышались гул трибун и свист гоночных болидов, от которых захватывало дух, когда они проносились мимо.
Поэтому представшая перед ней картина казалась противоестественной и чужеродной – рассыпавшиеся по рядам криминалисты, полицейские и судмедэксперт Фольк. Его она узнала по широким плечам, которыми он загораживал весь обзор. Диана вытянула шею, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, и едва не споткнулась на влажных ступенях, разделявших трибуну на сектора.
В этот момент полицейский, стоявший рядом с Фольком, обернулся и двинулся ей навстречу.
– Холен, – протянул он ей руку.
Он оказался моложе, чем можно было предположить по голосу. Лет тридцать, не больше. Прямой нос с горбинкой, плотное телосложение и манера держаться выдавали в нем профессионального боксера. Но Диана спустилась ниже на одну ступеньку и все равно смотрела на него сверху вниз.
– Что скажете, офицер Холен?
– Смерть наступила позавчера между десятью и двенадцатью часами ночи.
– И она пролежала здесь почти полтора дня?
Диана пошла вдоль ряда кресел по направлению к жертве. С каждым шагом ее взгляду открывалось все больше и больше деталей, но первое, что бросилось в глаза – это непринужденность позы. Женщина полулежала в кресле, свесив ноги через подлокотник и запрокинув голову назад. Короткое синее платье задралось выше середины бедра, обнажив кружевной край чулок. Длинные, крашенные в черный цвет волосы почти касались соседнего сиденья.
– Нам еще повезло, что местная шпана решила забраться сюда сегодня ночью, – говорил тем временем Холен. – Последние ряды почти не видны с трассы, к тому же загораживают спинки кресел, а ходить сюда никто не ходит. Кто знает, сколько она могла здесь еще пролежать.
Они поравнялись с патологоанатомом.
– Доктор Фольк, – поздоровалась Диана.
– Комиссар.
Мужчина вежливо кивнул и отошел немного в сторону, предоставив ей возможность осмотреть жертву. Потеки туши, капельки конденсата и смех, застывший на губах. Вид завораживал, и, как и в случае с первой жертвой, Лизой Майер, Диана не могла не оценить красоту последнего момента ее жизни.
– Причина смерти? – тихо спросила она.
– Пока затрудняюсь ответить, – уклончиво сказал Фольк, снимая резиновые перчатки. – Признаков насильственной смерти нет, как и чьего-либо постороннего вмешательства. Более подробно – после вскрытия, – сообщил он и откланялся.
Диана посмотрела на лакированные туфли на шпильке, которые аккуратно стояли возле кресла.
– Документов, конечно же, никаких?
– Документов нет, но ее личность уже проверяют. Сейчас я как раз жду подтверждение из управления.
– Хорошо.
Диана достала телефон из кармана куртки и набрала номер. На другом конце тут же раздалось бодрое «доброе утро, Ди!», приправленное женскими смешочками на заднем плане.
– Не доброе, – отозвалась Диана. – Марк, у нас здесь очередная…
– Без головы? – с энтузиазмом перебил Марк.
– С головой, – недовольно поморщилась она.
Иногда его юмор совсем не к месту.
– Еду, – сразу посерьезнел он. – Диктуй адрес.
Закончив говорить, Диана нажала «отбой». Оставалось еще позвонить Аталику, но она медлила. Если кто-то и мог сказать что-нибудь интересное о жертве, то Тезер в их число не входил.
Впрочем, она и сама не видела в ней ничего особенного. Разве только то, что она не обладала особым вкусом в выборе одежды и особыми средствами для ее приобретения. Короткая курточка из кожзама, платье из стопроцентного полиэстера, и только туфли стоили как весь остальной гардероб вместе взятый.
– Криминалисты здесь уже закончили? – спросила Диана у успевшего заскучать Холена.
– Да, комиссар Кройц.
Она присела на корточки, достала из внутреннего кармана резиновую перчатку и, не надевая, осторожно взялась за край левой туфли. Каблук был стерт неравномерно, а черные полоски, которые непременно остаются по бокам, если задевать ими при ходьбе друг об друга, говорили о том, что, скорее всего, эти туфли носили два разных человека. Да и то, насколько аккуратно они стояли у кресла, вызывало некоторое подозрение, учитывая общую небрежность всего облика. Взять хотя бы чулки, натянутые на разную длину, непрокрашенные корни волос и неровно подведенные глаза.
Диана поставила туфлю на место и поднялась.
– Мне нужны записи с камер наблюдения Выставочного центра.
– Мы уже сделали запрос, – ответил полицейский, делая пометку в своем блокноте. – И… Прошу прощения, – отвлекся он на телефон.
