Вот и сейчас он думал почему-то больше о Лу, чем о девушке, которая сидела рядом с ним. Теперь на Эмме были серая толстовка, джинсы, кроссовки и ветровка, которые они купили у вьетнамцев в соседнем магазине. Да и выглядела она вполне себе ничего, несмотря на потекшие остатки туши под глазами и слегка растрепанные волосы.
Марк потратил на нее почти двадцать евро, и это его немного напрягало. Один бы он уже давно поехал к Фейербаху и поговорил бы по душам с ним или с его секретаршей, пока она не сказала бы ему, где отыскать ее босса. С Эммой это было сделать сложнее. Конечно, он мог отдать ее на попечение Тезеру или Диане, но у Дианы, похоже, самой проблем было не меньше.
Он покосился на телефон, который дал на время господин Мунг, поковырялся в рисе и отложил вилку в сторону.
У Тезера тоже были свои проблемы, но иного характера. И отправлять к нему девчонку, на которую по какой-то неведомой причине охотятся болгарские головорезы, было несколько опасно.
– Ты уверена, что все мне рассказала? – спросил он.
– Я же сказала, я ничего не помню, – пробубнила Эмма с набитым ртом.
И, в общем-то, сказала правду. До момента пробуждения под струей ледяного душа в квартире какого-то совершенно незнакомого мужика, который непостижимым образом оказался комиссаром полиции, да еще и по делу Маргарет, она помнила только безграничное ощущение спокойствия и умиротворения. А появилось оно после того, как с ней поговорил какой-то мужчина.
– Я видела мужчину, – сказала она, чувствуя, что краснеет, хотя ей казалось, что с Марком она испытала сегодня все грани стыда.
– Опиши его.
Марк налил в чашку зеленый чай и придвинул ее к Эмме.
– У него короткие волосы и круглое лицо.
– И? Никакого шрама через пол-лица, или родинки над губой, или носа картошкой? Что это за описание – «короткие волосы и круглое лицо»?
Эмма надула губы и огрызнулась:
– Смуглый, взрослый, старше тебя, даже старше Штефана! Не знаю я, как его описать!
Марк усмехнулся и внимательно посмотрел на нее. Как нежно прозвучало это ее «Штефана». Да девочка влюбилась в него!
– Смуглый взрослый дядя с круглым лицом, – подытожил Марк, размышляя о том, что, возможно, догадывается, кому принадлежат эти приметы. – Может, ты еще знаешь кучерявого такого паренька по имени Берни?
Эмма опустила плечи и посмотрела исподлобья на Марка.
– Знаю, – вздохнула она.
Он приблизился к ней и хлопнул по столу так, что Эмма вздрогнула.
– Рассказывай! Все рассказывай по порядку!
– Хорошо.
Эмма сглотнула подступивший к горлу комок.
– Две недели назад Таня попросила меня поехать на пресс-конференцию…
В Гамбург Диана приехала уже затемно. Момент, когда день сменился ночью, она упустила. Казалось, вроде бы только что спустились сумерки, пропитанные дождем и туманом, но вот уже вокруг кромешная тьма.
Дом, который она искала, находился в пригороде. Диана заглушила двигатель и сверилась еще раз с адресом. Фамилия, написанная на сером почтовом ящике, совпадала с каракулями Тезера.
Женщина включила свет и бросила взгляд на свое отражение в зеркале заднего вида. Бессонная ночь, насыщенный день и триста километров дороги давали о себе знать. Она достала из бардачка расческу и сделала высокий хвост. Взамен потерянной резинки пришлось купить на заправке новую – легкомысленного розового цвета с маленьким пони. Сначала Диана хотела оторвать пони, но он был намертво приклеен к резинке. Вот бы подошву к обуви приклеивали с таким же усердием! После четырех сезонов правый сапог Дианы начал промокать. Впрочем, эта проблема доставляла ей сейчас наименьшее беспокойство.
Женщина вышла из машины и, пройдя по гравийной дорожке к воротам, позвонила в звонок. Тут же где-то в доме раздался лай двух или трех собак, а над входной дверью вспыхнул фонарь. Мужчина в спортивном костюме и очках вышел на крыльцо.
– Господин Бартц? – спросила Диана, пытаясь разглядеть его лицо.
– Да, это я, – ответил он, подходя ближе.
– Меня зовут Диана Кройц, я из полиции Берлина, – представилась она, когда он подошел совсем близко, изо рта ее вырывался пар. – Могу я поговорить с вами об одном деле, которое вы вели?
– Конечно.
Он открыл калитку и впустил Диану внутрь, провел ее в кухню мимо двух жизнерадостных такс и орущего в гостиной телевизора и, прикрыв дверь, поежился. При ярком свете он оказался старше, чем она думала. Скорее всего, ему уже перевалило за шестьдесят.
– О чем вы хотели поговорить? – спросил он, включив электрический чайник.
Диана присела на стул и положила локоть на стол.
– Пять лет назад вы расследовали серию смертей, – произнесла она, медленно подбирая слова. – Три девушки, мы назвали их «счастливыми жертвами».
Мужчина покивал.
– Да, я помню это дело.
– Вы закрыли его, так и не найдя виновного.
Бартц достал из шкафа две кружки и банку растворимого кофе.
– У нас и подозреваемых-то не было. Несчастные девушки были подругами. Такими, как говорится, не разлей вода.
Он поставил кружки на стол возле Дианы.
– Молодые совсем. Ну там, знаете, первая любовь, все дела… В общем, мы пришли к выводу, что они просто решили свести счеты с жизнью.
