Она столько съела в китайской забегаловке, что при одной только мысли о еде ее начало слегка подташнивать. Девушка посмотрела на графин с водой, стоявший на обеденном столе, но вместо того, чтобы выпить воды, сделала круг по комнате и села в кресло. Ей было все равно, кого они ждут и зачем. Она сложила руки на груди и прислонила голову к спинке.
Марк включил фоном какой-то музыкальный канал на телевизоре и теперь развлекал себя игрой на планшете, который нашел под подушкой на диване. Он делал это в беззвучном режиме, поэтому Эмма не знала, что именно происходит на экране, но когда Марк от азарта высунул язык, не смогла не улыбнуться. Вроде взрослый мужик, а ничем не отличается от ее глупых бывших одноклассников.
Привезли пиццу, но хозяйка квартиры так и не появилась. Не пришла она, и когда от пиццы остались одни объедки, а на планшете села батарейка. Марк с энтузиазмом принялся за изучение шкафа, разумеется, прикрываясь поиском зарядного устройства.
Лишь когда он под тем же самым предлогом скрылся в спальне, а Эмме показалось, что она задремала, в замке зашуршал ключ, и кто-то вошел в квартиру.
– Эмма?
Кристина положила сумку на кухонную стойку и начала расстегивать пальто.
– П-привет.
Эмма встала с кресла. Марк вышел из спальни и лучезарно улыбнулся.
– О, ну наконец-то!
– Комиссар Шнайдер, – напряглась Кристина.
Последняя пуговица так и осталась нерасстегнутой.
– Что вы здесь делаете?
– Вообще-то, мы хотели поболтать с твоим хозяином, но он слегка недоступен.
Марк пересек комнату, подошел вплотную к Кристине и протянул руку к ее пальто, но она оттолкнула его и тут же оказалась прижата к стене.
– Мне надоело играть с ним в кошки-мышки.
Марк расстегнул пуговицу и, сняв с Кристины пальто, откинул его в сторону и уперся ладонями в стену.
– Ты позвонишь ему и скажешь, что я его жду. Но это завтра, а сегодня… – он помолчал и улыбнулся, – можно мы у тебя переночуем?
Кристина бросила взгляд на Эмму, которая стояла за спиной Марка и со смесью паники и удивления наблюдала за его действиями.
– Вас полиция ищет, вы знаете? – спросила Кристина тихо.
– О, и ее тоже? Вот видишь, тебя мама ждет, а ты тут со мной тусуешься, – сказал он Эмме через плечо, не переставая улыбаться.
Девушка сунула руки в карман толстовки и отвернулась.
– Штефан не будет с вами встречаться, – произнесла Кристина, тряхнув челкой.
– Ну это мы еще посмотрим, – отозвался Марк, и ямочки на его щеках стали еще глубже.
Несколько секунд его взгляд скользил по лицу Кристины, от глаз к губам и обратно, пока ее дыхание не участилось, а на скулах не заиграл легкий румянец. Тогда он ее поцеловал. Кристина слегка оттолкнула его и, залепив незвонкую пощечину, выдохнула:
– Что вы себе позволяете, комиссар!
Комиссар не ответил, а вернулся к прерванному поцелую.
Эмма закатила глаза и прикусила губу. Ну почему ей всегда достается только кто-то вроде Мартина Думкопфа?!
Марк подхватил Кристину на руки и направился к спальне.
– Диван твой, – бросил он на ходу Эмме.
Звонок Тезера застал Диану где-то в районе Бремена. Она как раз допивала свой утренний кофе, купленный на заправке. Не выпуская из руки бумажный стаканчик, Диана нажала на кнопку ответа на
– Тез?
– Диана, – голос Тезера звучал приглушенно. – Марк просил найти его соседа, Акселя…
Диана поморщилась. Она и забыла, что и к ней он обращался с такой же просьбой.
– Угу, и что с ним?
– Я стою возле его квартиры, и мне кажется, у нас проблемы…
Эмма вскрикнула во сне и проснулась, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Она ожидала увидеть на нем переплетение ветвей в квадратике оранжевого света, но видела лишь лампочки, поблескивающие хромированными ободками. В квартире было тихо. Даже слишком тихо. Ни капанья воды, ни тиканья часов, даже холодильник молчал.
Эмма взялась за спинку дивана и села, скрестив по-турецки ноги. Ей хотелось домой. Но не в нынешнюю квартиру, а в тогдашнюю, когда там еще была Маргарет. Когда она еще пилила ее по каждому малейшему поводу, бросала ключи на столик в прихожей и приводила своих бесчисленных ухажеров. Когда она
Раньше ей никогда не приходилось терять кого-то вот так, насовсем. Пускай даже не родного и близкого человека, а кого-то, кого можно ненавидеть всем сердцем. И все же Эмме было бесконечно жаль Маргарет и ее родителей, особенно госпожу Нельсон. Она так гордилась своей дочерью, хотя совсем ее не знала.
«Мама, наверное, с ума сходит», – подумала Эмма. Позвонить бы ей, но она не помнила ее телефон на память, а просить Марка об этом ей не позволяла гордость. Она совсем не хотела, чтобы он считал ее сопливой девчонкой.
