– Да можете. Комиссар Аталик проводит вас, – кивнула она Тезеру.
– До свидания, – попрощалась Эмма.
– До свидания, госпожа Бишоф, – ответила Диана.
Несколько дней спустя телефонный звонок разбудил Диану. В сумраке спальни Лиона она кое-как нащупала телефон среди шелковых подушек и нажала «Ответить».
– Диана! – послышался в трубке жизнерадостный голос комиссара Вурта.
– Я слушаю.
Диана перевернулась на спину и потянулась. Лион уже успел куда-то уйти.
– Мне нужно, чтобы ты приехала в участок. Здесь Герхард Фольк, он утверждает, что будет говорить только с тобой.
Диана подскочила на месте и, вложив в голос все безразличие, на которое только была способна, сказала:
– Вы же сами отстранили меня от расследования. Комиссар Дамен там?
– Здесь, – отозвался Вурт. – Но Фольк отказывается говорить с кем-то еще, он просит тебя.
– Оу…
– Я что, должен умолять тебя?
– Нет, – ответила Диана, натягивая джинсы, – я приеду.
Она посмотрела на часы. Половина одиннадцатого утра. И как только Лион узнает, когда пора вставать? Ведь в его обители нет ни часов, ни окон…
В участке она была уже через полчаса. Фольк дожидался ее в комнате для допросов. Он сидел за столом и крутил перед собой сложенную газету. Дамен стоял в углу и всем своим видом напоминал коршуна.
– Добрый день, доктор Фольк, – поздоровалась Диана, игнорируя Дамена. – Могу я называть вас так? Или вы не Фольк? Или даже не доктор?
– Мое настоящее имя – Герхард Каров, и я действительно патологоанатом, – произнес мужчина, поправив воротничок безупречно выглаженной рубашки, на этот раз салатово-зеленой. – Я пришел заявить, что работаю… – он взглянул на Дамена, а потом снова на Диану, – на Ангела Краилова.
Диана села на стул.
– Ну что ж, рассказывайте.
– Все началось в девяносто первом году. Я тогда выпустился из университета и находился в весьма затруднительном финансовом положении, к тому же мне нужно было содержать семью. Краилов предложил мне неплохие деньги.
– За что? – спросила Диана.
– За то, чтобы я писал, что они все умерли по естественным причинам или в результате несчастного случая.
– Дамен, – не оборачиваясь, сказала Диана, – принесите человеку бумаги и кофе, мне и ему. И, если хотите, себе – мы здесь надолго.
– Я вам мальчик на побегушках, что ли? – фыркнул Дамен из угла.
Диана посмотрела на него и, ничего не ответив, повернулась обратно к патологоанатому.
– Что заставило вас прийти сюда сегодня и признаться?
Она услышала, как Дамен издал какой-то непонятный звук, потом дошел до двери и свистнул кого-то в коридоре. Диана усмехнулась.
– Вот это.
Мужчина развернул газету и повернул ее к ней. На первой полосе
– Побоялись заполнить полосу материалом о Фейербахе, – покачала головой Диана. – Кто же им Марка-то слил? – словно риторически спросила она.
– У каждого свои методы работы, комиссар Кройц, – отозвался откуда-то сзади Дамен.
– Комиссар Шнайдер – хороший полицейский, – произнес Каров, – он предан своей работе и… В общем-то, мне терять уже нечего, но я хочу, чтобы вы защитили меня от Краилова.
– Хотела бы я пообещать, что сделаю все возможное, но меня отстранили от этого дела.
– Я поговорю с Вуртом, – прошипел сквозь зубы Дамен.
Дверь открылась, и вошел офицер. Он принес стопку бумаги и три пластиковых стаканчика с кофе в картонной подставке. Диана придвинула Карову бумагу, а Дамен передал ручку.
– Вот и замечательно. Начнем по порядку…
Только поздним вечером, освободившись после допроса Фолька-Карова, Диана приехала к Марку в больницу и застала его за необычным занятием. Поставив посреди палаты мольберт, он рисовал на нем оранжевые и фиолетовые круги и полосы.
– О, Ди! – обрадовался он. – Посмотри, я художник.
Диана посмотрела на рисунок и улыбнулась.
– Знаю-знаю, ты скажешь, что я хреновый художник, – рассмеялся он, вырисовывая все новые и новые линии. – Но это сильнее меня. Я проснулся сегодня с непреодолимым желанием рисовать. Тезер привез мои краски и кисти, – мотнул он головой в сторону кровати, где они были свалены в кучу. – Ты знала, что бывают кисточки, как ручки? В них вода наливается, и можно хоть в дороге рисовать… Что? – спросил он, заметив, что Диана слегка отошла назад. – Я тоже себя немного пугаю. Иногда в голове возникают странные желания или мысли вроде того, чтобы позвонить какой-то Ульрике, а потом вдруг понимаю, что Ульрика – это мой агент, мы с ней организовываем выставку. Представляешь, целую выставку вот такой вот мазни…
Широким жестом он добавил длинную зеленую полосу.
– Может быть, тебе обратиться к доктору? – осторожно спросила Диана.
– Я жил с этим много лет, я справлюсь, просто мне нужно время. Господи, теперь я понимаю, почему некоторые люди считали меня странным! Особенно забавно с Виолеттой получилось. Я думал, что она изменяет мне с Акселем, – протяжно вздохнул он. – Я идиот, да?
