– …это то, что нас с господином Краиловым связывают давние партнерские и дружеские отношения. Мы знакомы давно и побывали в разных ситуациях, и не всегда ладили, особенно в последнее время. Вы знаете, мой бизнес идет в гору, а у него все не так гладко. К тому же, когда он узнал про наши с Эммой отношения… Возраст-то у нас уже не тот, понимаете, – взглянул он на Дамена, словно ища у него поддержки. – В общем, я думаю, что он слегка приревновал и, как говорится, слетел с катушек. С ним такое бывает периодически.
– Бывает настолько, что он берет катану и идет рубить головы направо и налево? – спросила Диана и не удержалась от смешка, вспомнив Ангела Краилова с катаной на заднем дворе дома Марка.
Дамен посмотрел на нее с некоторым недоумением. Кажется, он был единственным в этой комнате, кто не понимал, что все эти разговоры – сплошная ложь.
Штефан улыбнулся в ответ.
– Иногда люди, которых, как нам кажется, мы знаем, проявляют себя с неожиданной стороны, – осторожно заметил он.
Диана едва не спросила про Берни Ульмана, но в последний момент передумала. Даже если Фейербах и знает что-то, он об этом никогда не расскажет, а заставить его она не сможет. К таким, как он, подкопаться очень непросто.
Пауза затягивалась.
– Если у вас больше нет вопросов, могу я идти? – спросил Штефан.
– Нет, не можете, – твердо сказала Диана. – Пока я не поговорю с госпожой Бишоф, вы никуда отсюда не уйдете.
Штефан положил руки на стол.
– Что ж, ладно, я никуда не спешу.
Диана встала и, махнув хвостом, вышла за дверь. Дамен поднялся следом за ней.
– Немного позднее я вам задам еще пару вопросов об Ангеле Краилове, – сказал он на ходу.
– Разумеется, – кивнул Фейербах и стряхнул с рукава пылинку.
Когда Диана вошла в соседнюю комнату для допросов, она не узнала Эмму. Куда подевалась та нервная девчонка, вечно прикусывающая нижнюю губу? Вместо нее на стуле сидела, выпрямив спину, уверенная в себе молодая женщина.
– Госпожа Бишоф, – поздоровалась Диана, с интересом наблюдая за девушкой.
– Комиссар, – кивнула в ответ Эмма.
– Вы можете рассказать нам, что вы делали в том доме и где вы пропадали последние четыре дня?
– Я не знаю, – произнесла Эмма, глядя Диане прямо в глаза. – Я не помню.
– А что вы помните, госпожа Бишоф?
– Я помню, как поехала после разговора с вами к Штефану и больше ничего не помню до того момента, как пришла в себя в машине «Скорой помощи». Что случилось со мной? Вы можете мне рассказать?
От ее голоса веяло просто ледяным спокойствием. Диана нахмурила брови и опустилась на стул напротив. «Да они же вкололи ей лошадиную дозу успокоительного!» – вдруг дошло до нее.
– Какие отношения вас связывают с господином Фейербахом? – спросил Дамен, в этот раз оставшийся стоять.
Эмма посмотрела на него снизу вверх и промолчала. Стоит ли говорить правду, если ей все равно никто не верит?
– Он утверждает, что вы встречаетесь, – не выдержав, произнес Дамен.
Девушка улыбнулась.
– Да, мы встречаемся, – ответила она, но не стала уточнять, что характер их встреч носит не романтический характер.
– Как давно? – поинтересовался комиссар.
– Две недели.
– А вам не кажется, что он слишком стар для вас?
– Вы мне не отец, чтобы осуждать мой выбор.
Диана склонила голову и едва заметно усмехнулась.
– У меня к вам нет вопросов, госпожа Бишоф, – сказала она, поднимаясь со стула. – И вам, Дамен, советую оставить девушку в покое, пусть она немного придет в себя.
Мужчина постучал пальцами по папке, которую все это время держал под мышкой, и кивнул.
– Можете идти.
В коридоре Бишоф-старшая тут же обхватила Эмму за талию.
– Мы сейчас же едем домой в Брауншвейг, папин самолет уже должен был приземлиться.
– Извините, – вмешалась Диана, – но Эмма не может уехать из города, пока ведется расследование.
– Но ей нужен… – начала было возражать женщина, но в этот момент из комнаты для допросов вышел Штефан Фейербах.
Увидев его, Эмма потянулась к нему, и он на несколько секунд замер, вглядываясь в ее лицо, а потом склонился и слегка коснулся пальцами ее щеки.
– Увидимся в среду, – сказал он и, попрощавшись со всеми присутствующими, легкой походкой направился к лифтам.
– Что это за мужчина? – спросила госпожа Бишоф.
Но Эмма ничего не ответила, лишь посмотрела ему вслед, и улыбка тут же исчезла с ее лица. К ней шел Шульц, а за ним Мартин Думкопф, и камера его телефона подозрительно была направлена прямо на нее. Шульц расставил руки, словно хотел обнять ее, но Эмма подалась назад и теперь стояла между матерью и Дианой Кройц.
– Эмма, дорогая моя! Как я рад, что с тобой все в порядке!
– Если хоть одна фотография, которую сейчас сделал Мартин, попадет в… хоть куда-нибудь, я подам на вас в суд, – тихо произнесла Эмма.
Шульц остановился и сложил ладони вместе, словно хотел что-то сказать.
– Если моя угроза не кажется вам достаточной, то адвокаты господина Фейербаха… – Эмма замолчала – нужные слова никак не хотели складываться в предложения. – Я на вас больше не работаю. Завтра я приду, напишу заявление и заберу свои вещи. Мы можем идти? – повернулась она к Диане.
