Мягкое приземление и ошеломленные взгляды сверху. Прыгайте, родные, это же так легко. Призыв стихии — и очередной торнадо закрывает мою фигуру. Спрыгнул неудачно — внутренний двор здания, придется пробиваться с боем. Неожиданный удар чуть ли не вбивает в землю — увесистая вышла плюха, хоть и били по площади. Я оказался крепче, чем беседка чуть левее — сплошной искореженный металл. А ведь все на меня навесят, злодеи! Рукотворный торнадо приходится отпустить — эти просто так не отстанут. Шесть фигур широким полукругом закрывают мне выход, еще трое бегут справа, пятеро подтягиваются со стороны гаражей. Время до совместной атаки — секунды. Досадно.
Рассыпавшаяся пыль вновь поднимается четырнадцатью силуэтами вокруг меня. Совсем не похоже на шедевры реалистичности от сенсея, но в неуклюжих, словно рисунок малыша, фигурках с меня ростом, можно вполне угадать ноги, руки, туловище и голову. Усилие воли, и фигуры начали синхронно шевелиться. Я закрыл нашу компанию щитом и принялся отсчитывать расстояние до самой дальней группы. Не был уверен в результате, но хотелось сделать это красиво — не важно, победить или умереть. Лучше бы, конечно, победить. Нервы троих не выдержали первыми, но щит даже не просел от их атаки.
Пора. Первый шаг внутрь пыльного силуэта — тело подхватывает практически завершенную технику Воздушных Оков и направляет в первого врага. Новый шаг по кругу — подхваченная техника, дуновение силы, и тело следующего охранника вжимает в землю. Шаг, еще один. Техника очень сложна, формировать ее — непростительно долго на поле боя. Однако можно позволить своему отражению сделать всю работу, а потом завершить ее лично. Правда, кроме сенсея повторить это никто не смог. То, что делаю я, жалкая пародия на его возможности. Но охране хватает — тринадцать тел прижаты к земле. Все — живы, но не способны двигаться и формировать техники. Стоп, где четырнадцатый?
Прыжок в сторону спасает тело от Дыхания Глубин. Техника земли — неудивительно, родовая техника Акэти. Быть может, потому у них все так хорошо с чаем? — подумал я, отпрыгивая от Кольев земли. Где враг? Еще один удар чуть не переламывает ноги. А, впрочем, главное — участие. Мир взрывается сотнями воздушных зеркал. Нестерпимое сияние пробивается даже сквозь сжатые плотно глаза. Теперь — бежать. С жалобным скрипом инерция тянет выломанные ворота, открывая мне путь к свободе. Мотоцикл — на месте, враги — позади. Кажется, прорвался. Домой идти не следует — толстяк что-то говорил о 'грузчике'. Неужели пробили за одну ночь? Впрочем, в кланах могут и не такое.
Несколько лет назад старейшина клана Акети с великим удовольствием передал главенство над кланом и родом старшему сыну. Мало кто мог похвастаться достаточной волей для такого поступка — власть под конец жизни оставалась единственным доступным удовольствием для многих достойных мужей. Старейшина видел мир немного иначе, шире. За маской ворчливого старикашки прятался добрый человек, смысл жизни которого был в детях и внуках, а уже потом — в процветании клана. Однажды старик увидел в глаза старшего сына уверенность и желание принять управление — и с легкостью ушел на второй план. Казалось бы, исполнилась мечта — труд всей жизни в надежных руках преемника, можно сосредоточиться на воспитании подрастающего поколения и забыть о проблемах. Вот только проблемы не позабыли о Старейшине.
— И что же, наемный убийца пришел под видом простолюдина, разбил нос моему двоюродному внучатому племяннику и спокойно вышел из здания? — напротив Старейшины, почтительно склонив голову, сидела жертва нападения и начальник охраны здания.
— Со слов господина Акети-сан и камер видеонаблюдения, все именно так, — нейтрально ответил начальник охраны.
— Разве мы не ведем видео и аудиозаписи по всему зданию? — удивился Акети-доно.
— Они оказались… испорчены, — слегка поморщился подчиненный, — есть только видео со внутреннего двора.
— Так, а где охранник, что привел, г-хм, наёмника в кабинет? — старик взглядом пресек попытку нелюбимого родственника вступить в разговор. Вот же навязали, и не выкинешь же — родная кровь. Хоть и дальняя, но сестра просила, а сестру просил… Тьфу, одним словом. Ведь поставили на самое не проблемное место — никаких пересечений с аристократией и высшим обществом.
— Уволен по приказанию господина, — начальник стрельнул глазами вбок, чтобы было ясно — какого именно господина.
— Записи ко мне. Охранника разыскать, — скомандовал Старейшина и перевел взгляд на дальнего родственника, обиженно трогающего пластырь на носу, — Жди меня дома, не задерживаю.
— Но Акети-доно, я…, - проблеял побитый.
— Жди. Меня. Дома, — надавил 'яки' Старейшина, — тебя проводят, я распоряжусь.
Скорее даже, не проводят, а отконвоируют. Не первый раз Акети-доно слышал, что кое-кто считает себя чуть ли не самим кланом. Старик досадливо поморщился — видимо, увещевания так и не нашли тропку к его разуму. Вне зависимости от исхода сегодняшнего происшествия, нерадивый родич отправится обратно в провинцию. Подлог и самодурство он прощать не собирался.
