Следующие восемь дней, до самого нашего вывода из города, а выводить надо, пятьсот активных бойцов и командиров осталось, да и те почти все из тыловиков что постепенно заменяли бойцов на передовой. Нас сменила новенькая дивизия, вроде с Севера перекинули. Большая часть командиров, из уцелевших, что набрали колоссальный опыт, вводили новичков в курс дела, для младшего командного состава выделили сержантов и бойцов их тех что поопытнее. Более того, дивизия поделилась трофеями, у нас их было много, включая шесть самоходок, всё не вывезешь. Боеприпасов конечно не так много, но ещё хватит. Направляли нас на переформирование и пополнение обратно к Москве. Да, мои фотографии на танке, да где тот капитан ведёт огонь из зенитного пулемёта, в кадр удачно попала струя огня из ствола «ДЩК», снова в газетах появились. В статье помянули что обо мне уже печатали, но в прошлый раз уничтожил больше двух сотен немцев, а тут командуя танком со своим экипажем уничтожили больше тысячи врагов, сбив несколько самолётов и расстреляв артиллерийские батареи противника. И ведь узнали откуда-то.
Эти восемь дней дались меня тяжело, я даже про день рождения забыл, девятнадцать исполнилось, «КВ» оказался машиной хрупкой, каждую ночь големы танк приводили в порядок, радиостанцию и не трогали, давно все лампы побиты, но она и не нужна, однако всё равно еле двигался, дымил как паровоз, но всё же передвигался. Да и вооружение было в порядке. Я стал для немцев той неприятной занозой размером с бревно, и достать не могут, и спать не даёт. Позавчера дивизию, что против нас стояла, сняли с позиций как полностью обескровленную, и вместо неё ввели Вторую танковую дивизию «СС» «Райх». Ох как я обрадовался, и пока нас не вывели, мы били неопытных пока для городских боёв эсэсманов как могли. Пять сотен личного состава и три десятка бронетехники только уничтоженными можно смело записывать на мой счёт точно. Да ещё я своих глемов отправлял ночами на позиции противника и там целые роты просто не просыпались. Это сложно, особенно если горло перерезано от уха до уха. Полсотни единиц техники уничтожили. Особенно по военным электрикам работал с мощью големов, до самого рассвета. Там же и деактивировал, и призывал тут у себя новых. Наши видели, что у немцев кто-то действовал, да и пленные подтверждали, я отвечал, что диверсанты советские работают, на связи мол. Ну и подумав, угнал через големов у эсэсовцев десять самоходок. За одну ночь перегнал к нашим в три этапа. Парней предупредил, те пропустили их в наш тыл, а там передал командованию дивизии. Те приняли, передали артиллеристам, за сутки боёв от десяти осталось шесть машин. Немцы уже зная кто им мешает, жаждали уничтожить мой танк. Авиацией за восемь дней не получилось. Пятьдесят три самолёта сбил за это время, немцы над городом теперь латают не ниже четырёх километров, потому как на трёх я их уверенно сбиваю, уже знают. Чёрт его знает сбил я Путника или нет. Доживу до сорок шестого, узнаю. Артиллерию тоже перестали задействовать, на любой их снаряд, тут же летал в виде фугаса уже мой. Потом на миномёты переключился, пока и их не убрали. Потери среди артиллеристов сумасшедшие, как признавался главный артиллерист немецкой дивизии, до того как их сменили танкисты их «СС». Более того, за сутки как их сменили, решили уничтожить наш район артиллерией. Все целые батареи собрали, и начали готовится, я об этом знал, в штабе пехотной дивизии это обсуждалось подробно. Укрыл танк в воронке, предупредил наших, большая часть личного состава укрылась в глубоких подвалах и подземельях, ну и когда те начали, стал выбивать из укрытия немецкие орудия. Час шла эта контрбатарейная стрельба. Те били на удачу, так и не найдя мою позицию, всех разведчиков, даже диверсантов в нашей форме, перехватили или особисты или бойцы. Я сообщал откуда идут, кто и сколько, даже как вооружены. Пояснял такую информативность тем что разведка наша сообщает, те что ночью против немцев действуют. Я сделал тридцать шесть выстрелов, это полный боекомплект танка, пока немцы не замолчали, все цели должны были быть поражены. Бойцы, покидая подземелья были в шоке, потери были невелики, но района считай нет, кучи битого щебня, ничего выше первого этажа.
