Я направился обратно к вагону, Взором отслеживая действия сотрудников контрразведки, что как раз работали по мне. Я снова к теплушке подходил, на миг нырнув под соседний вагон, наблюдатели тут же встревожились, и вылез обратно с полным вещмешком. Снова забравшись в свой вагон, сказал парням:
- Товарищи, это вам, витамины с тропиков.
Ну и передал старшему вагона, попросив честно разделить. Апельсины, коими был набит вещмешок, вызвали неоднозначную реакцию, оказалось никто их в глаза не видел, некоторое видели мандарины и приняли их за мандарины-переростки. Пришлось объяснить на словах что это и как чистить. Вскоре по вагону поплыл аромат цитруса. Это не будущее с плохой экологией, тут ни у кого аллергии на цитрус не найдёшь. Молчание стояло в вагоне, пока бойцы пробовали цитрус, в вещмешке из штук шестьдесят, даже закрыть не смог, как раз на вагон, стояло полная тишина, потом начали делится мнением, общее, понравилось, с лёгкой кислинкой, но вкусный и сладкий. Заметил, что многие кожурки собирают и убирают в вещмешки. А пока поглядывая Взором за контрразведкой, те через начальника Особого отдела дивизии выясняли о чём мы с комдивом общались, ещё один изучал откуда я смог достать полный вещмешок, я разговорил бойца. Мы с ним в одном зенитном расчёте числились. Узнал, что Бестужев погиб, попал под прямой выстрел самоходки, командир расчёта ранен, в госпиталь ещё три дна назад отправили. Вообще из расчёта мы вдвоем и уцелели, остальные кто убит, а кто ранен. Командиры полков, да и комдив свою батарею отдал, для дела, использовали зенитки для поддержки атак для выбивания огневых точек противника. Оказалось, зенитки для этого отлично подходили, особенно двуствольные. Не такие массивные и переносить легче. Вот в одной из таких операций и погиб Бестужев, снаряд самоходки попал в зенитку, погиб и расчёт.
И вот пока мы общались, я Взором наблюдал как комдив общался с главным особистом, тот выслушал в подробностях нашу беседу, подумал и дал добро на сделку. Видимо майор имел разрешение на подобное. Кстати, тот предупредил комдива что получил повышение, так что по прибытию расстанутся, но с новым начальником Особого отдела дивизии тот лично познакомит. Однако не сказал кто будет, видимо сам не знал. Вскоре был подан сигнал к отправлению, и эшелон, на котором уместились остатки дивизии, отбыл с полустанка. Кстати, уцелела всего одна счетверённая зенитка, она охраняла эшелон, встав на замыкающей открытой платформе, там же стояло три трофейных армейских полевых кухни. Наша добыча в схватках. Остальные или артиллерия побила, или авиация. Всего целыми было взято пять штук, плюс четыре побитых осколками, из них собрали две работающих. К концу боёв как видите осталось три, их берегли как зеницу ока. Из артиллерии одна противотанковая пушки и семь «трёхдюймовок». Эти пушки нам здоров помогали. А комдив собрал командование дивизии, это начальник штаба, и исполняющий обязанности комиссара, действующий погиб за двое суток до вывода дивизии из города. Полковник объяснил им суть моей сделки, и те решали что выбрать, сообща решив что глупо отказываться от такого предложения. Я с интересом слушал разные предложения, приедем, прибью и.о комиссара. Этот гад предлагал арестовать меня и выбить всё что нужно для дивизии, полного штата. Когда стемнело, я на станции, где нам меняли паровоз, поднял одного голема, тот, пока командиры курили снаружи, посетил мой вагон, тут все спали как убитые, взял пакетик с мощным слабительным, через щель в полу протолкнул, и проникнув в вагон через окно, где спал и.о комиссара я знал, и высыпал тому в фляжку. Комиссар и второй командир так и не проснулись, а голем покинул купе до того как два других пассажира пришли, воняя табачищем. А ночью, комиссар попил водицы, всю фляжку выдул и до утра не слезал с толчка. Будет тут дикие идеи давать. Даже утром по прибытию тот не выходил из туалета, за ним санитарную машину пригнали и увезли в госпиталь. А мы разместились в казармах. Время одиннадцать часов дня было, когда меня вызвали в штаб, я уже в курсе что там выбрали, так что вполне готов выслушать что хочет командование дивизии за эту бумажку. Отправляя меня в увольнительную, они пока не под запретом, те ничего не теряли, а наоборот приобретали, тогда как интенданты разводили руками. Ну нет ничего, пусто. А решили брать два «КВ-2», показавших высокую результативность использования. Даже если не удастся оставить их в дивизии, что наверняка и будет, а вынудят отдать, то можно обменять на то, что нужно дивизии, например, дивизионные пушки в семьдесят шесть миллиметров «УСВ». На батарею, а то и две.
Свои вещи я держу в Хранилище, и личное оружие там, что на меня записано, так что ремень пустой. Только штык-нож к «СВТ» и фляжка, и козырнув дежурному командиру, был им лично сопровождён к комдиву. Тот один был, как и при сделки такая тонкая ситуация не требовала огласки.
