В Смоленске были многочисленные армейские склады, мы тут все новенькую необмятую форму получили, фурнитуру, и вот пришивали, приведя себя в порядок. Шинель тоже выдали, по моей просьбе и плащ-палатку нашли, вещь для простого стрелка просто необходимая. Остальные видя доброе к нам отношение, а слухи о том бое на бороде уже разошлись, тоже их попросили, оценить такую дефицитную и нужную вещь успели многие. Мы дважды под дожди попадали. Сам я бегал ночами к озеру, качал Хранилище, тренировал тело, ну и занимался привычными делами. Патрулям старался не попадать, разрешения покидать казармы не было, а сидеть на губе я не хотел, хорошо молодые здоровые ноги выручали. Да и Взор не на последнем месте. Дивизию пришлось ожидать чуть больше двух суток, пока та не собралась, да уж, шесть сотен человек осталось, попав по остриё удара немцев. Что ж, они станут костяком нового формирования дивизии. Задерживать нас не стали, подали эшелон с теплушками, и мы направились к Москве. К сожалению, разместились не в самой столице, а выделили казармы в военном городке в двадцати километрах от окраины города. Я всё также числился за зенитным взводом, уцелел один, сутки на отдых дали и дальше пошло пополнение, и немногочисленная техника. Да с этим проблемы, машины худо-бедно начали поставлять, забирая из разных организаций, телеги и лошадей, формируя обозы, то вооружения было мало. Чудо, но трофейная кухня уцелела, и она была с нами. Прибыла с дивизией. Повар в критический момент боя рванул в тылы, его и перехватили. Свой «ДП» я сдал, мол, зенитчику он не нужен, а в линейных ротах недостаток. Пришлось из закромов доставать «СВТ» и вписать её номер в мою красноармейскую книжицу. Та целая, я держу её в Хранилище.
Я как раз выходил из здания штаба дивизии, хотел ночью к своим девчатам мотнуться, а тут думаю, дай спрошу насчёт увольнительной, вдруг повезёт? И дали, на двое суток. Хотели на сутки, еле уговорил на двое. И вот я как раз выходил из здания штаба, убирая лист с увольнительной в нагрудный карман, когда услышал удивлённые возгласы и как меня подзывают. Там бойцы из моего полка были, у них как раз строевая должна была начаться. Стоит отметить что полк уже пополнили на сотню человек и даже пока единственный командир появился, лейтенант. Тот получил должность начальника штаба второго батальона. Строевая, это его идея. Подойдя, я взял протянутую газету, по заголовку «Комсомольская правда», и сам не смог сдержаться, матюгнувшись.
- Какая падла это сделал?! - прорычал я.
- Во всех газетах это фото, - ухмыляясь сообщил знакомый сержант, показывая другую газету, уже «Известия». Это он единственный командир из нашего полка, что пережил тот бой у брода.
Я помнил этот момент. Я вставал как раз, видя надвигающуюся лавину бойцов, думал если кто из них на штык посмеет меня поднять, порублю к чёрту, к счастью те обтекли по сторонам. Этот момент на фото и был. Я стоял в рванной форме, один рукав вообще оторван был, свисал у запястья, хорошо видные ордена перекосило, весь в пятнах крови, прорехи в форме. Каска съехала на глаза, да и видно, что та побита, следы рикошетов. Подсумки сбились на левый бок. Вокруг в несколько слоёв немцы лежат побитые, и у меня с пехотной лопатки хорошо видно стекает кровь. По бокам от воронки, где и шла схватка, оббегали бойцы. Один как раз падал, пулей сбило, за спиной у меня брод, битая техника видна, водяные гейзеры от разрывов снарядов видно, на поле дымы от горевшей техники. Одно слово - Ад. Да ещё я на фото выглядел не отошедшим от схватки, напружинившийся, готовый снова броситься в бой, взгляд из-за съехавшей на глаза каски выглядел исподлобья, злой и отчаянный.
- Парни, клянусь, вообще не помню, чтобы кто-то там с фотоаппаратом был.
- Мы тоже не видели, но рады. Ты только меня раза три спасал, немцы уже всё, думал побили меня, один винтовкой душил, навалившись, а ты мимо пробегаешь, гранаты во все стороны кидая, из автомата их перестреляешь и дальше бежать. Дух после этого переведёшь, соберёшь боеприпасы с немцев и снова в бой.
- И у меня так было.
- И у меня… - послышалось от бойцов.
