Надо сказать, немцы пёрли просто отчаянно. И смогли провраться на позиции, преодолев брод, хотя их танки застряли, битой массой те перегородили весь брод, один отчаянный хотел объехать да нырнул, только корма торчит, а вот пехота прорвалась, многие прячься за танками в воде, прицельными выстрелами выбивали обороняющихся. Противотанковой артиллерии не осталось, самоходки и танки подошли в плотную к реке и выбивали нас. За час до темноты я понял, что у позиций на броде, как бы комиссар не перекидывал подкрепление из других батальонов, фактически всех их сюда переведя, никого не осталось. Всего десяток бойцов, что ещё могли вести бой, раненые, контуженные, с трудом поднимая себя в рукопашную, но они были. Выжил я зачёт Исцеления, в рванной форме, с многочисленными шрамами от осколков и пуль, заживлял наспех, убирал контузию и снова вёл в бой, Исцеление качалось сумасшедшими темпами. Отбивался я за счёт большого количества гранат. Если раньше оборонительными отбивался, то видя большую результативность противотанковых, там кинул и можно забыть о группе немецкой пехоты, то после «Ф-1» оставались и раненые, и целые. Так что я в основном оглушён был именно своими гранатами. Артиллерия у немцев перестала бить, всё же те уже на наших позициях были. За этот бой я немцев набил около четырёх сотен, спасибо гранатам и пулемётам, часто менял, «ДП» и «МГ» использовал, и пистолет-пулемёты. Тут в окопах последние предпочтительнее были. Часто поднимал големов, если из наших свидетелей рядом было, и убирал если появлялись. Очень хорошо големы гранаты кидали. Те четыреста уничтоженных немцев честно на мне, а на големов можно смело побольше полутора тысяч записать. Так вот, всё, думал, выбили нас, час до заката, сейчас навалятся и всё, вон перегруппировываются, как тут появилась помощь, свежая дивизия с ходу атаковала, на берегу конные упряжки спешно разворачивали орудия, немецкие танки пятясь назад вели огонь, выбивая пушки и артиллеристов, но те чем дальше, тем больше вступали в бой и выбили уже немцев. Заполыхали новые чадящие костры из бронетехники. Стрелки лавиной пронеслись по нашим позициям, добивая тех немцев что уцелели, взяли брод, перебив немцев и захватили берег с другой стороны, ведя огонь по уже бегущим немцам. Дивизия из армии Конева оказалась. Это её первый бой.
Я едва успел деактивировать големов, они как раз пехотными лопатками добивали целый взвод немцев, рубя их, но успели. Я тут тоже участвовал. Когда я грязный и окровавленный поднялся с пехотной лопаткой в руке в окружении порубленных немцев, меня чуть на штыки с испуга не поняли, но к счастью признали за своего. Когда окончательно стемнело, подвели неутешительные итоги. Полка больше не было, если тот оборудовал позиции в количестве полутора тысяч личного состава, то сейчас со мной осталось тридцать два бойца и командира, комиссар даже тыловиков бросил в бой, нас собрали в роще, оказывали помощь, тут те что ещё могли стоять на ногах, почти все ранены. Комиссар погиб, обороняя последний оставшийся станковый пулемёт, его гранатами закидали. Честно сказать, я впервые вёл бой в окопе на передовой, ранее не доводилось, но такой ожесточённый и смертельный не только для меня первый. Некоторые старики не раз в боях были, отбивали атаки, но такого и у них ещё не было. Немцы бросили на нас танковый полк и две пехотных дивизии, одна, если брать по личному составу, тут и полегла, другая была потрёпана. Миномёты били по позициям свежей советской дивизии что на броде окапывалась и убирала трупы немцев, похоже отдавать его и не собирался, я отбежал в сторону, достав два полковых миномёта, поднятые големы готовились открыть огонь, а дальности Взора уже два километра, немецких миномётчиков я видел, ну и открыл прицельный огонь, уничтожив их. Задолбали. Те в овраге урывались в полутора километрах от брода. После этого всё убрал и вернулся к своим. А за нами уже машины пришли, отправили в тыл, к штабу нашей дивизии. От неё тоже рожки да ножки остались, в общем, отбывали мы на переформирование. Я командиров подслушал. У нас только один сержант остался, остальные все или в госпиталь отправлены или в одной из пяти братских могил в тылу нашего полка. Уснул я прямо в кузове, как и остальные, прижимая к себе ручной пулемёт, винтовку я давно потерял, разбило осколком.
Машины часто остановились, некоторые из парней бегали до ветру, включая меня, пока мы не добрались до крупного города. Я уже давно потерялся, куда мы едем, но это оказался Смоленск. Нас заселили в казармы, уже утро было, и после завтрака нами плотно занялись врачи. Я уже залечил себе все ранения, оставил только многочисленные ссадины, в том числе на лице. Да у нас тут все так выглядели. Оказалось, мы ждём остатки нашей дивизии, после этого нас погрузят в эшелон и отправят под Москву, там и будет пополнятся наша дивизии до полного штата. Да, я, подслушивал. И надо сказать эта новость меня изрядно порадовала.
