Это я и сообщил, пройдя в землянку штаба полка. То, что взвода больше нет. И скрывать не стал, мол, спасибо идиоту взводному что не знает что такое маскировка и смена позиций. Странно что мы трое суток поработали, раньше нас не накрыли. Причём Кураев выжил, с ещё одним бойцом тот ходил к кухне за завтраком, мы были приписаны за немецкой полевой кухне, которую я полку подарил. Меня попросили выйти, а Пугачёв начал песочить Кураева, обещая его под суд отдать. Кураев конечно виноват, но он выполнял приказ. Да, запрет покинуть позиции, сменить их, и с маскировкой, тот получил от комиссара. Знаете, как тот это объяснил Кураеву? Бойцы должны видеть, что они под защитой от авиации. Ещё один не лечится. Комиссара не было, тот позиции обходил, так что весь гнев достался одному взводному. Ну мне это по барабану, я решил в окопы отправится, однако просто так уйти не мог, ещё дезертирство припишут, поэтому, когда комполка немного остыл, попросился на передовую, стреляю хорошо, винтовка под рукой, больше немцев положу. Жаль мой «МГ» остался в кузове «полуторки», пригодился бы. Однако тот запретил, велел идти к кухне, там ожидать дальнейших приказов. Пережидая разрывы, я перебежками покинул позиции у брода, осколки так и свистели вокруг, ну и добрался до кухни, тут в ближайшей роще тихо пока было. Вскоре и взводный с бойцом подошли. Взводный ранен и оглушён, снаряд разорвался рядом, но ранение лёгкое. Перевязали быстро. Чего ожидать я не знал, может нас включили в резерв Пугачёва? Тут как раз усиленный взвод стоял, усиленный станковым пулемётом, так что когда появились самолёты противника и началась бомбёжка, сделав лежанку, вскоре уснул, а то ночь почти не спал, в реке сидел, качал Хранилище. Големы пока в это время обшаривали разбитые машины, снимая всё ценное. Трупы не обыскивали, не мы убили, не наши трофеи. Впрочем, и технику на поле не мы покрошили, но тут совсем другое дело.
Всё-таки я оказался прав, нас включили в резерв, поэтому, когда немцы прекратили долбить артиллерией, совершили третий авианалёт, и пошли в атаку, два полка пехоты, не меньше, усиленные танковым батальоном и ротой самоходок, это произошло ближе к полудню, нас направили к броду. Там позиций практически не осталось, от батальона рожки да ножки, те что выжили в бою участвовать уже не могут, прямое попадание в штабной блиндаж тяжёлым гаубичным снарядом, выжить там выжили, пусть накаты и развалились, но всех кого вытащили отправили в госпиталь, Пугачёва тоже. Командование временно принял комиссар полка. Ну да, этот накомандует. Что за тип, я уже давно понял. Нет, как раз политработник он хороший, тут редкий случай, когда человек на своём месте, но как командир, полный ноль. При этом тот пользуется полным уважением и авторитетом у командиров и бойцов и его командование не вызывает вопросов. Надеюсь выживем. Мы добрались до позиций, я достал лопатку и стал откапывать пулемётное гнездо, «внезапно» обнаружив на дне двух оглушённых пулемётчиков, живых, почти задохнувшихся, их шинель спасла. Вызвав санитаров, чтобы те вынесли бойцов, я вытащил их в проход и продолжил откапывать позицию. Вздрагивая от близких разрывов, немцы артиллерийский и минометный обстрел не прекращали. Исковерканный пулемёт выкинул, только уцелевшие патроны все забрал, да ещё целый ящик нашёл на дне окопа.
