Два брата, не рассчитавшие силы и отдавшие Дыханию слишком много, сидели в стороне на полу, опершись спиной о стену. Приходили в себя. Верховный и брат Мг’Улай заняли их места у подиума.
— До какого размера оно уменьшилось? — спросил Верховный.
— Было чуть меньше, чем сейчас, — ответил стоявший возле него брат. — Но мы быстро смогли остановить процесс. Вот только восстанавливается тяжело.
— Ничего, главное, что восстанавливается, — сказал Верховный и, прикрыв глаза, принялся начитывать заклинание на древнем языке.
В конце он протянул руки к Дыханию, от его ладоней пошёл свет, который сконцентрировался в центре шара и превратился в золотистую точку. Как и в прошлый раз точка превратилась в золотое пятно, а оно — в силуэт мужчины, потемнев в процессе трансформации.
— Снова он, — с досадой произнёс Мг’Улай.
— Он, — вздохнув, подтвердил Верховный. — И он только что стал сильнее.
— Мы должны его найти.
— Должны. И как можно быстрее. Ты лично этим займёшься, брат Мг’Улай!
— Слушаюсь, Верховный брат!
— Следуйте за мной! — всё с той же нелепой торжественностью объявил огневик, но сам при этом никуда не пошёл, а лишь жезлом указал направление, в котором следовало идти, а его товарищи расступились, образовав подобие коридора.
Я сжал покрепче ладонь мальчишки, чтобы не вздумал никуда убежать — не хватало ещё, чтобы его пришибли, как здесь выражаются, при попытке к бегству. А в том, что эти типы в бордовых плащах на такое способны, я не сомневался. Пошёл в указанном направлении. Точнее, хотел пойти, но не получилось — пацан упёрся. Он смотрел на меня озлобленным волчонком и отказывался идти. При этом не издавал ни звука.
— Добран, не бойся! Или с ними! — крикнул посадник.
— Иди, сынок! — добавила мать мальчишки. — С вас снимут скверну, и всё будет хорошо!
Пацан после этого почему-то посмотрел на меня — прям в глаза, словно ждал подтверждение словам родителей.
— Надо идти, — сказал я. — У нас нет выбора.
И тут мальчишка заплакал. Вот этого только не хватало. Видимо, в доме он находился в состоянии стресса, поэтому держался, а теперь, когда спасся и увидел рядом маму и решил, что все опасности позади, ему вдруг заявили, что надо куда-то идти с мрачными дядьками в плащах. Немудрено было разрыдаться.
— Всё будет хорошо, не бойся, — сказал я и, покрепче сжав ладонь мальчишки, повёл его по улице.
Часть чаровников пошла с нами, но большинство остались. Они окружили дом, отгоняя от него зевак. Тушить его они не собирались — просто следили, чтобы догорел. Всё это сильно смахивало на шоу, и если бы мне кто-то сказал, что сами огневики этот дом и подпалили, я бы не сильно удивился. Правда, было непонятно, кому и зачем понадобилось сжигать живьём мальчишку. Но кто бы это ни был, план ему я сорвал.
Вели нас строго, почти церемониально: два огневика впереди, двое сзади, по одному с каждого бока. И завершал процессию тот, что командовал.
Народ, стоявший вдоль маршрута нашего следования, смотрел на нас как на прокажённых. В их взглядах я видел брезгливость, страх и даже ужас. А в спину нам доносились голоса особо эмоциональных горожан:
— Смотрите-ка, еле идут.
— Потому что скверна давит.
— Им не место в нашем городе!
— Сжечь их в Истинном огне!
Мы, конечно, выглядели не особо презентабельно: оба в саже, у меня рукава обгорели до самых плеч, пацан размазывал слёзы по грязному лицу — то ещё зрелище. К тому же надышавшийся дыма мальчишка постоянно кашлял. Но всё же так на нас реагировать — перебор. Сильно запудрили местным жителям огневики мозги.
Когда мы дошли до угла и собирались повернуть, я заметил Ясну. Она стояла среди зевак и смотрела на меня глазами, полными отчаяния. Не ушла, значит — решила подождать здесь. Но так оно даже лучше.
— Эй, начальник, а давай пойдём на постоялый двор? — громко крикнул я, когда мы проходили мимо Крепинской княгини. — Там можно отдохнуть, подождать, пока всё разрешится.
Огневик мне ожидаемо ничего не ответил, но я обращался не к нему и был уверен: Ясна мои слова услышала и поняла их как надо.
Путь наш оказался недолгим — всего пять кварталов, и закончился он у мрачного двухэтажного здания, не особо большого, но монументального и крайне неприветливого. На здании вообще не было никаких украшений: ни башен, ни декоративной отделки, ни знамён. Только чёрный камень: гладкий и блестящий, с небольшим красноватым оттенком.
Фасад был почти лишён окон — лишь одно круглое виднелось под самой крышей. Оно светилось изнутри, и свет его был пугающим, багровым, словно это окно служило каким-то маяком непонятно для кого. Вход был сделан в виде арки, вырезанной прямо в теле здания. Над ней прямо на камне были начертана какие-то непонятные символы. Еле заметные. Похоже, это был Гардовский Дом Братства Истинного огня.
Один из двух чаровников, что шли первыми, отворил массивную, обитую железом входную дверь, и эта пара сразу же вошла внутрь. Я остановился у порога и вопросительно посмотрел на главу отряда. Тот кивком велел мне следовать за его товарищами, и я вошёл, утянув за собой мальчишку.
