За дверью нас встретили два стражника, они были одеты уже не так эффектно, как группа, прибывшая на пожар. Они были больше похожи на обычных дружинников, лишь алые вставки на кафтанах выдавали их принадлежность к огневикам. И кроме этой пары стражников в огромном холле никого больше не было.
Вслед за мной вошёл глава отряда и остальные четверо штурмовиков — это определение однозначно подходило амбалам с жезлами, скрывающим свои лица за капюшонами, больше всего. И мы направились к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.
Только подниматься по ней мы не стали: обогнули и вышли к лесенке, ведущей в подвал — крутой, с узкими каменными ступенями. Спустились по ней и упёрлись в дверь. Возле неё тоже стоял стражник. Один. Он быстро, не говоря ни слова, открыл дверь, и наша процессия вошла в коридор — каменный, довольно тёмный, пугающий. И довольно низкий — я едва не задевал головой потолок.
По этому коридору мы пошли дальше. И как-то слишком уж далеко пошли. Похоже, подземная часть Дома Братства была сильно больше видимой. Воздух в коридоре был тяжёлым — пахло старым камнем и чем-то металлическим, едва ощутимым. Через каждые пять метров на стене висел тусклый светильник. Мы пару раз свернули и в итоге подошли к очередной двери — тоже обитой металлом, но выкрашенной в красный цвет.
Глава отряда отворил эту дверь и снова кивнул мне, приглашая войти в комнату. Мы с мальчишкой вошли — куда нам было деваться?
Помещение, куда мы попали, оказалась довольно тесным. Возможно, поэтому с нами вошёл лишь глава отряда. У стены, что напротив двери, стоял узкий стол, на нём лежало несколько свитков, какие-то амулеты и ещё куча предметов, о предназначении которых я даже догадаться не мог.
За этим столом сидел огневик в красно-чёрных одеждах с капюшоном, закрывавшим лицо. Только подбородок был виден — острый, с несколькими тонкими шрамами. Руки у хозяина комнаты были в перчатках, а на шее висел большой медальон с изображением какого-то странного знака.
У одной из боковых стен стояла лавка. Я указал на неё мальчишке и сказал:
— Садись!
Малец спорить не стал — он уже еле держался на ногах, поэтому с радостью присел на лавку, кашлянув при этом. Огневик откинул капюшон и бросил на меня недовольный взгляд, но ничего не сказал. Какое-то время он смотрел на меня, потом развернул один из свитков, что-то в нём прочитал и снова перевёл взгляд на меня. Рассматривал примерно полминуты. Затем произнёс негромким, скрипучим голосом:
— Имя.
— Прозор, — ответил я первое, что пришло в голову.
Чаровник представляться не стал, вместо этого он задал мне вопрос:
— Кто научил тебя не бояться дикого огня?
— Никто, — ответил я. — Как-то само собой.
Огневик криво усмехнулся, откинулся на спинку кресла и сказал:
— Ты дерзок.
— Но меня действительно никто не учил.
— Я тебе не верю, но доказать обратного не смогу. Зачем ты вошёл в дикий огонь?
— Чтобы спасти мальчика, это же очевидно.
— Ты осознавал, что после этого окажешься во власти скверны дикого огня?
— Я осознавал, что мальчик сгорит, если я его не спасу.
— Возможно, это было бы для него лучшим исходом, — глубокомысленно произнёс огневик.
— Полагаю, он придерживается другого мнения, — заметил я.
— Он не может иметь мнения на этот счёт, он не знает, как опасна скверна. Она пожирает его. И тебя тоже. Но вы этого не ощущаете.
— Так может, нет на мне никакой скверны, раз я её не ощущаю? — спросил я.
Чаровник снова усмехнулся и ответил:
— Есть. Ты слишком долго пробыл в диком огне.
— И что теперь? — поинтересовался я.
— Не знаю, — ответил огневик. — Твою судьбу теперь будет решать Истинный суд.
— А может, на первый раз стоит понять, простить, очистить от скверны и отпустить? — предложил я.
— Нет. Поздно снимать с тебя скверну, ты слишком много времени провёл в диком огне.
— Но вы же с горанов её снимаете, а они вообще живут и работают с этим огнём.
— С горанами всё обстоит иначе.
— Ну да, ну да. Вы не понимаете, это другое! — я усмехнулся, вспомнив известное изречение из моей прошлой жизни. — Но, может, всё же попробуете? Мне, вообще-то, там возле горящего дома, сказали, что мы идём сюда снимать скверну.
— Поздно, — отрезал чаровник и встал из-за стола.
Он подошёл ко мне почти вплотную, поднял руку и протянул её к моему лицу, остановив лишь в нескольких сантиметрах от него. Я невольно дёрнулся, но удержался, не отступил. И почти сразу же почувствовал жар, исходящий от ладони огневика. И ещё какое-то странное ощущение — будто меня сканировали.
— Поздно, — повторил чаровник и с заметным удивлением добавил: — Ты меня не боишься.
— Да не такой уж ты и страшный, — не удержался я от колкого замечания.
Огневик неодобрительно покачал головой и отправился назад, за стол, по ходу дела обращаясь к главе отряда, что нас доставил:
— Уведите их. Пусть ждут Истинного суда.
— А можно узнать, когда он состоится? — спросил я. — Хотя бы примерно. Неохота у вас здесь сидеть месяцами в его ожидании.
Чаровник злобно посмотрел на меня, усаживаясь в кресло, но всё же ответил:
— Завтра утром.
