Соврал. Но красиво — не будь у меня моего дара, я бы на этом моменте сломался и поверил. Вначале пасечник врал коряво, а вот теперь, видимо, от страха, у него словно актёрский дар проклюнулся. Только вот толку от того, что я видел, что Будута врёт? Как его было расколоть? Не руку же в самом деле отрезать.
Да и вообще, где мог быть Добран? Если бы его забрали огневики, то Будуте не имело бы никакого смысла врать. Наоборот, он бы мог предъявить мне претензии. А скорее всего, меня бы эти огневики здесь и встретили. Но пасечник упорно не хотел говорить, где мальчишка.
— Позволь мне перевязать раны, — попросил Будута голосом умирающего. — Мне очень больно.
— Сейчас тебе станет ещё больнее, — пообещал я и прижал лезвие меча к щеке пасечника.
— Нет! Не надо! — взмолился Будута. — Я всё расскажу!
— Так рассказывай! — взорвался я. — Пока я тебе башку не отсёк!
— Я всё расскажу, всё. Только, пожалуйста, позволь мне перевязать раны и дай попить.
— А пожрать ты не хочешь?
— Дай мне немного воды. Мне плохо.
Пасечник застонал так, словно уже помирал — определённо у этого парня был неплохой актёрский дар. Но вот только наслаждаться его представлением мне не хотелось. И ещё до меня вдруг резко дошло: гадёныш тянет время. Зачем — непонятно, но однозначно тянет.
И как же это меня разозлило. Я полоснул лезвием по щеке пасечника, затем встал и со всей силы пнул его по рёбрам. И не раз. Пинал, можно сказать, от души — выместил на бедняге всю накопившуюся за последнее время злость. И что интересно, теперь все удары Будута сносил молча, что ещё раз доказывало: предыдущие его истерики были постановкой. После очередного удара я остановился и сказал:
— Спрашиваю в последний раз. Где Смык? За неверный ответ убью.
— На нём скверна, — простонал пасечник. — У нас не было другого выхода.
— Что вы с ним сделали? — закричал я и в очередной раз пнул Будуту. — Где он? Отвечай, скотина!
— На нём скверна, твой брат рыжий.
— Это я и без тебя знаю. Где он? Говори или убью!
Для придания веса своим словам я снова уткнул остриё клинка в шею пасечника.
— В погребе, — прохрипел тот.
Я огляделся. На столе возле колоды лежал моток верёвки. Схватил её, связал Будуту и побежал в дом. Принялся бегать по комнатам, ища, где находится погреб. Нашёл. Откинул крышку и крикнул вниз:
— Добран! Ты здесь?
— Здесь, — донеслось из темноты.
— Ты связан? Вылезти сам можешь?
— Смогу, если лестницу дашь.
— Сейчас дам.
Лестница лежала на полу в этой же комнате. Видимо, обычно она находилась в погребе, но сейчас пасечник её достал, чтобы мальчишка не вылез, да так рядом и бросил. Я схватил лестницу и спустил в погреб. Тут же внизу послышался шорох и почти сразу из проёма появилась голова мальчишки. Я протянул руку, помогая ему вылезти, а когда он был наверху, сказал:
— Быстро в двух словах расскажи, что здесь произошло?
— Тётка Вупна сегодня мазала меня какой-то мазью, в лоб её втирала и в виски, а потом вдруг остановилась, посмотрела на мою голову, и у неё лицо сразу стало такое страшное. Как будто она сильно испугалась, — ответил Добран. — Заметила, что я рыжий. Потом она быстро домазала и убежала из дома. Я в окно посмотрел, они с дядькой Будутой о чём-то долго разговаривали, она руками махала, а потом дядька привёл лошадь, и тётка на ней ускакала. Я тоже во двор вышел, но дядька велел мне возвращаться в дом. А раньше разрешал везде ходить, только чтобы к пчёлам не лез. Ну я побежал.
— Куда?
— Просто побежал, от него. Тётка ведь за огневиками поехала. Только дядька меня догнал и в погреб запер.
— Ты можешь хотя бы примерно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как Вупна уехала? — спросил я, прикидывая, как скоро ожидать прибытия братьев Истинного огня.
— Нет, — ответил пацан и пожал плечами. — Утром это было.
— Быстро бери все свои вещи и найди какую-нибудь котомку. Набери мёда побольше — в дороге пригодится. А я пока с Будутой переговорю.
Я выскочил во двор, подбежал к пасечнику и не удержался, чтобы ещё раз не пнуть его по рёбрам, очень уж я был на него зол.
— Мы должны были сообщить, — простонал Будута и добавил с обидой: — Твой брат рыжий. Ты не сказал нам этого. Ты нас обманул.
— Мы бы сейчас спокойно ушли, и ты бы про нас никогда не вспомнил, — сказал я. — Но ты создал проблем и нам, и себе. Куда пошла Вупна?
— К братьям Истинного огня.
— Это я понимаю. Куда конкретно она отправилась?
— На путевой стан.
Я пригнулся, схватил Будуту за горло и уточнил:
— На какой именно?
— На ближайший.
— Я не знаю, какой к вам ближайший! В какую сторону она направилась?
— Ближайший по дороге на Гардов, — ответил пасечник. — Мы должны были донести. Нельзя молчать.
Я не знал, настолько эти люди боялись огневиков или просто хотели получить вознаграждение. Да мне это было и неинтересно. Я знал, что с минуты на минуту на пасеку могут прибыть огневики. И это сейчас было главным.
— Дурак ты, Будута, — в сердцах сказал я, оторвал от лежавшей на столе тряпки большой кусок и, заткнув им пасечнику рот, оттащил того в дом.
