Королевич уселся на лавку у окна, а я подошёл к столу и посмотрел, что мне принесли. На первом подносе стояли три деревянные тарелки. В одной была густая похлёбка из каких-то корнеплодов с мясом, во второй — каша из крупной крупы с кусками жареного копчёного сала, на третьей лежали ломти вяленого мяса с прослойками жира. На втором подносе лежала большая лепёшка, стоял кувшин с каким-то горячим отваром и глиняная чашка.
Выглядело неплохо. Я сел на стул, налил в чашку отвар, чтобы тот остывал, и принялся за похлёбку. На вкус оказалось тоже очень даже ничего. Покончив с похлёбкой, съел кашу. Она не впечатлила, но выбирать не приходилось. Зато мясо оказалось просто шикарным. Но я никак не мог понять, от какого оно животного.
— Что это за мясо? — спросил я Горека.
— Не знаю, — ответил тот.
— Очень вкусное.
— Возможно.
— Что значит, возможно? — удивился я. — Ты что сам, не ужинал? Или тебя чем-то другим кормили?
— Я не ем мяса.
У меня аж кусок в горле застрял от этих слов — ну никак не походил этот крепыш на вегетарианца.
— Вообще не ешь? — уточнил я. — Или время от времени?
— Вообще, — ответил Горек и улыбнулся.
И тут я вспомнил, что ни накануне, ни в этот день, когда мы обедали с Гореком, я не видел, чтобы он ел мясо. Признаться, я вообще не заглядывал в его тарелки. В принципе мне было всё равно, как он питается, просто показалось это забавным.
— Меня за это недолюбливают, — вздохнув, произнёс королевич. — Виду, конечно, не подают, но я же чувствую.
— А у горанов это редкость? — поинтересовался я.
— Редкость… — Горек усмехнулся. — Я один такой.
— А почему ты его не ешь?
— Долго рассказывать.
— Ты извини, но мне кажется, ты преувеличиваешь насчёт нелюбви. Я видел, как к тебе все относятся: отец и брат с любовью, слуги с уважением.
— Я не сказал, что не любят. Я сказал: недолюбливают. И не только за это.
— А за что ещё?
— За то, что я люблю посмеяться и пошутить.
— Вы что вообще не веселитесь, что ли?
— Веселимся. Но редко — только на праздниках. А шутить у нас вообще не принято. Отец говорит, что мне из-за этого жены не найти — горанки не любят весёлых.
— Да ладно ты, не переживай так, девушек много, кого-нибудь найдёшь, жених-то ты завидный, — попытался я утешить королевича.
— Мне на ком-нибудь жениться нельзя, — вздохнув, произнёс Горек. — У меня королевская кровь, её нельзя разбавлять.
— Интересные у вас предрассудки, однако.
— Это не предрассудки. Её действительно нельзя разбавлять.
— Почему? Она что, какая-то особенная?
— Я же сказал, королевская.
— Голубая, — усмехнулся я.
— Нет, обычная, красная, — поправил меня Горек, не поняв моей иронии.
— Ну а почему тогда нельзя?
— Потому что тогда пропадает способность к чаровничеству.
— Погоди! Ты хочешь сказать, что ты чаровник?
— Нет, я же не обучался. Кое-что могу, конечно, как и любой горан королевской крови. Вот вижу, что…
Горек осёкся.
— Что ты видишь? — спросил я.
— Мы же договорились, что я тебе потом всё расскажу, — ответил королевич.
— Выходит, у вас чаровничеством могут заниматься только короли? — сменил я тему.
— Короли этим не занимаются. Это дело ведунов.
— Я совсем запутался, — признался я.
— Гораны королевской крови — это не только королевские семьи, — пояснил Горек. — Это ещё все ведуны и кузнецы.
— То есть, у вас каждый кузнец — чаровник?
— Да.
— А горан не королевской крови, выходит, не может работать на кузне?
— Может, но только помощником кузнеца.
— Интересно как у вас всё устроено. Но тогда получается, что в теории ты можешь жениться на дочери ведуна или кузнеца. Или нельзя королевичу на дочери кузнеца?
— Можно. Главное — кровь не разбавлять. Но не так уж много у нас кузнецов, а у них — дочерей. А у ведунов вообще нет семей и дочерей соответственно. Поэтому мои шансы жениться очень малы. Горанок вообще намного меньше, чем горанов, а уж королевской крови и подавно.
— Это печально.
— Не то слово, Владимир, не то слово.
Горек так тяжело вздохнул, что мне стало его жаль — вроде неплохой парень, к тому же королевич, и вообще без шансов жениться.
— Ну а любовницу тебе хоть можно иметь? — задал я крайне нескромный вопрос, но очень уж было интересно.
— У нас такое не принято, — ответил Горек и вздохнул ещё сильнее.
Я уже даже и не знал, что сказать, чтобы отвлечь королевича от этой темы, но он справился и без меня — ещё разок вздохнул, а потом улыбнулся и сказал:
— Зато без жены веселее. Можно делать, что хочешь — например, с вами пойти на шептокрылов.
— Я бы с радостью предпочёл какое-нибудь другое веселье, вместо этого похода, — признался я.
— Не будь таким скучным, Владимир! — воскликнул королевич и расхохотался. — Ты же не горан. Мы завтра славно повеселимся, я чувствую это. Нас ждёт настоящее приключение. Здорово, что вы сюда пришли, а то я тут совсем уже от скуки загибался.
