Чем больше Горек рассуждал о предстоящем походе на шептокрылов, тем сильнее я напрягался. Он, конечно, славный парень — весёлый, добрый, но, похоже, он совершенно не представлял, что нас ожидает. Я тут прикидывал, сколько у нас шансов остаться живыми после встречи с летающими чудовищами, а королевич собирался повеселиться. Хорошо, что Ясна этого не слышала.
— Горек, а двое других добровольцев, они ведь не веселиться с нами пойдут? — осторожно поинтересовался я.
— К сожалению, нет, — ответил королевич. — У нас нормально никто, кроме меня, веселиться не умеет.
Эти слова меня немного успокоили. Кому к сожалению, а кому к радости — мне не нужны были в этом походе любители повеселиться, мне требовались серьёзные бойцы, что смогут отбиваться от мглецов, пока я буду держать огненный щит, а Ясна стрелять в гнездо шептокрылов. Впрочем, Златек Лучезарный произвёл на меня впечатление умного горана — он должен был проконтролировать, чтобы с его сыном отправились серьёзные воины. Если, конечно, он хотел, чтобы такой непутёвый сын вернулся.
— Ладно, пойдём смотреть щит, — сказал я, вставая из-за стола.
Мой план — выспаться днём, а потом ещё и добавить ночью, чтобы хорошо отдохнуть перед тяжёлым походом, с треском провалился. Я, конечно, лёг в кровать сразу же, как принял у королевского плотника Зварека щит и вернулся в горницу, но вот уснуть не получилось. Тревожные мысли лезли в голову, и это было логично, всё же я собирался не на увеселительную прогулку.
В итоге поняв, что уснуть всё равно не получится, я встал, открыл окно, подтащил к нему стул и принялся рассматривать звёзды. За неимением телевизора это было лучшим вариантом — не на стены же палиться. И чем меньше оставалось времени до выхода, тем сильнее я напрягался. Как-то очень уж легко я принял решение идти на шепткорылов и особо не сомневался в его правильности. Хоть понимал, что предприятие рискованное, но страха не было.
Но это днём. Тогда и времени не было бояться — то одно, то другое. А вот теперь ночью, глядя на звёздное небо, я не то чтобы всё взвесил — скорее полностью осознал, во что ввязался. И подкатило не очень приятное чувство. Не страх, а какая-то тревожность. И очень уж сильная.
Но чувства чувствами, а разумом я понимал: другого варианта добраться в Велиград не существует — не пройти нам большим крюком вокруг Черногорья через земли златичей. Только этот короткий путь через горы давал хоть какой-то шанс. И значит, надо было брать волю в кулак и расчищать этот путь.
В час ночи пришёл слуга. Он принёс завтрак и одежду: штаны и жилет, сделанные из толстой, но хорошо выделанной кожи. Поднос с едой он поставил на стол, вещи положил на кровать.
— Это обязательно надевать? — спросил я, указав на принесённую одежду.
— По желанию, — сказал слуга.
— То есть, если я пойду в своём, никто не расстроится?
— Никто, — ответил слуга и спустя некоторое время добавил: — Но это зачарованные вещи.
— А вот с этого места можно бы и поподробнее.
— Они укреплены чарами. С шептокрылами в них ещё никто не дрался, но коготь мглеца или мрагона этот жилет не пробивает.
— Так с этого и надо было начинать, — сказал я, взяв жилет с кровати. — А Ясне такое дали?
— Горек велел вам обоим пошить, — ответил слуга. — Еле успели, Громек Железнорукий только что закончил их зачаровывать.
— Сколько времени у меня на сборы? — спросил я.
— Через полчаса я за тобой вернусь и провожу на гром-место, — ответил слуга и вышел, закрыв за собой дверь и оставив меня гадать, что же это за место такое.
Я быстро съел принесённую мне кашу и здоровенный кусок пирога с мясом, запил это всё горячим отваром и принялся мерить кожаные штаны. Подошли, хоть и пришлось в поясе сильно затянуть ремнём. А вот жилет вообще сел как влитой. После этого я умылся холодной водичкой, чтобы взбодриться, полностью оделся, нацепил меч на пояс и сел у окна ждать слугу.
Тот вернулся ровно через тридцать минут, спросил, готов ли я, и, получив утвердительный ответ, предложил следовать за ним. Мы покинули горницу и пошли по коридору до самого конца, затем спустились по каменной лестнице и через узкий проход вышли к небольшой деревянной двери. Слуга открыл её, и мы вышли на улицу.
Моему взору тут же открылся внутренний двор, закрытый с трёх сторон домом и его флигелями, а с четвёртой — горой. Днём, когда мы ходили на кузню, двор выглядел иначе, как-то буднично. Сейчас же, в свете луны и факелов — настоящих, не магических, он казался зловещим мистическим местом. Этому восприятию способствовал размеренный глухой барабанный бой — кто-то в глубине двора бил в большой барабан примерно каждые десять секунд. И мы пошли на этот звук.
