— Пока тренируйся с этими, — сказал я. — Мы постараемся как можно быстрее зажигательные сделать.
— Ещё можно сделать зачарованные стрелы, — заявил Горек.
— А что они нам дадут? — спросил я.
— Они могут чарозащиту пробивать.
— Думаешь, шептокрыл поставил на своё гнездо чарозащиту?
— Ещё они силы забирают хорошо, действуют как отравленные.
— А вот это уже другое дело. У гнезда нам, конечно, силы забирать не придётся, но несколько штук таких стрел надо с собой взять, на случай, если в шептокрыла придётся стрелять. Их не надо зажигательными делать.
— Возьмём, если надо, — пообещал Горек.
— Ты пока тренируйся, — сказал я Ясне, а мы пойдём в кузню.
Юная княжна кивнула и принялась собирать стрелы. А я обратил внимание на Добрана. Мальчишка как неприкаянный таскался за нами и выглядел невероятно несчастным.
— Ты здесь останешься или со мной пойдёшь? — поинтересовался я у него.
— Или, может, отвести тебя в горницу? — спросил Горек.
— А можно Желтка навестить? — сказал пацан. — Ему, наверное, грустно одному.
— Желток — это наш гусак, — пояснил я королевичу.
— Можно навестить, — ответил Горек Добрану, после чего обратился к слуге: — Отведи его к гусаку, дай ему соломы, пусть покормит своего зверя. Сделай всё, что он попросит, а потом отведи в горницу.
— Слушаюсь, — ответил слуга и обратился к Добрану: — Иди за мной!
Пацан засиял, как начищенная печать, и они со слугой отправились к дому, мы с Гореком — на кузню, а Ясна осталась тренироваться.
Когда мы пришли на королевскую кузню, там помимо Кремека, стояли ещё три горана — один из них был довольно почтенного возраста. Я решил, что это и есть тот самый Зварек. Однако я не угадал.
— Королевский ведун и наш главный мастер по зачарованному оружию и вообще всему, что можно зачаровать — Громек Железнорукий! — с уважением представил пожилого горана Горек. — Нет в Черногорье мастера лучше и опытнее, чем он.
Старик довольно ухмыльнулся после такого представления, я слегка преклонил голову, выказав ему своё уважение. Видимо, он действительно был уважаемым гораном, раз у него имелось прозвище, заменяющее, как я понял, здесь фамилию.
— Громек зачарует все стрелы, — продолжил Горек. — И зажигательные тоже — лишним не будет. И ещё он подготовит дня вас с Ясной защитные амулеты.
— Не только защитные, — вступил в разговор ведун. — Если люди собираются стрелять из лука, им не помешают амулеты, делающие руки сильнее.
— Никогда не слышал про такие, — признался я. — Но они однозначно нам не помешают.
— Я подготовлю их до вашего выхода, — пообещал Громек. — И посмотрю, что ещё можно вам дать.
— Будем премного благодарны! — сказал я.
— А это Зварек — королевский плотник, — произнёс Горек и указал рукой на одного из двух незнакомых мне горанов. — Он вам вчера кровати переделывал, а сейчас щит будет мастерить.
Зварек уважительно преклонил голову и произнёс:
— Только мне нужно подробно объяснить, каким этот щит должен быть. А лучше нарисовать.
Сказав это, плотник указал на верстак, где лежали приготовленные принадлежности для рисования: большой кусок пергамента и угольный карандаш.
— Сейчас нарисую, — пообещал я.
Я, как мог, нарисовал щит и подробно на словах расписал все нюансы. Зварек внимательно меня выслушал, рассмотрел рисунок и дал слово до ночи всё сделать. А Громек пообещал усилить щит чарами. После чего мы принялись за стрелы.
На одном из верстаков уже лежало всё, что я просил: примерно два десятка железных стрел, свёрнутый отрез грубой ткани, две большие бронзовые чаши — со смолой, приятно пахнущей хвоей и мутным, вонючим, серовато-жёлтым жиром, катушка толстой серой нити, котелок и нож. Рядом на полу стояла переносная жаровня — угли в ней были свежие, жар от них шёл ровный, хороший.
— Ты покажи, что и как надо делать, — обратился ко мне Горек. — И Кремек с Валеком всё сделают.
После этих слов кузнец и ещё один горан дружно закивали, подтверждая слова королевича.
— Для начала пусть растопят жир и смолу, — сказал я, закатывая рукава и приступая к работе.
Первым делом я отрезал от ткани несколько узких полос — шириной примерно в два сантиметра. Затем принялся обматывать ими стрелы — от наконечника и вниз примерно на ладонь. Обмотал плотно, в конце крепко обвязал верёвкой, хорошенько закрепил. Пока гораны растапливали жир и смолу, я успел сделать пять таких заготовок.
Когда чаши с расплавленным жиром и смолой поставили на верстак, я занялся пропиткой стрел. Взял первую и сначала окунул её в жир так, чтобы погрузилась вся намотанная ткань. Подержал немного, повертел, чтобы жир хорошо впитался, после чего вытащил и почти сразу же окунул в смолу. Достал, покрутил в руке, давая смоле схватиться. После чего протянул стрелу Кремеку и сказал:
— Вот так их надо делать. И ещё разложить аккуратно, чтобы просохли.
— Сделаем! — пообещал кузнец.
Я проконтролировал, как сделали две следующие стрелы, и мне даже показалось, что у горанов получилось даже лучше, чем у меня. Смело можно было их оставлять.
— Сколько всего нужно? — спросил меня Кремек.
— Сто штук делайте, лишними не будут, — ответил вместо меня Горек.
