— Никаких отговорок, прочувствуешь на себе величие и пользу этого навыка. Струны маны — универсальный инструмент для атаки, защиты и разведки. Ты должна это понять, тут нет места для шуток.
— Значит, теперь в городе мы в полной безопасности? — после пяти минут нытья и жалоб, Эрин все же сдалась.
— Не сказал бы. Технически, нас никто искать не станет. Но теперь есть вероятность попасть под перекрестный огонь в разборках между благородными.
— Значит, пострадают и другие люди?
— Люди всегда страдают. Каждую секунду. Даже прямо сейчас, где-то в Ортисе кого-то насилуют, кого-то убивают, кто-то мучается от страшного голода, а кто-то от болезни. Я не могу заботиться сразу обо всех, — Дорен вздохнул.
— Я… Я понимаю, — Девушка слабо кивнула.
— К сожалению, мы не можем изменить весь мир. Сила нам нужна не для этого. Сила позволяет нам не оставаться равнодушным, когда что-то неправильное происходит на твоих глазах.
— Да, я помню, если хочешь спасти всех, нужно быть намного сильнее, — Эрин слегка поежилась. — Просто если подумать, то все это произошло из-за меня. Если бы я не попросила…
— То та девушка бы пострадала. Ты ведь стала мистиком как раз для этого. И чем дальше, тем больше жизней будет зависеть от твоих решений. Смекаешь? Это никогда не будет просто.
Уныние за столом продолжалось недолго. Спустя несколько минут, чтобы отвлечь девушку, парень вспомнил пару интересных моментов из своей кочевой жизни. Еще пять минут спустя, настроение за столом снова нормализовалось.
— Ты никогда не рассказываешь, о плохих перерождениях, — девушка была задумчива, — все так плохо? Тяжело вспоминать?
— Раньше было, — Дорен вздохнул. — Сейчас уже не знаю. Иногда, даже в тяжелых воспоминаниях есть светлые моменты.
— Например? Если тебе не трудно, — Эрин тут же добавила.
— Например… Хм, — парень перебирал воспоминания, — ты знаешь, что в королевстве рабство считают вполне обыденным?
— Да, я знаю, — девушка нахмурилась.
— Значит, ты понимаешь, кто такие рабы?
— Понимаю, — Эрин ожидала продолжения.
— Даже в Ортисе есть невольничий рынок. Насколько я могу судить, торговля людьми — здесь довольно прибыльное дело. Такие места всегда навевают мне неприятные воспоминания.
— Ты когда-то был рабом?
— Неоднократно. В такие моменты Проклятье любило показывать себя во всей красе.
— Что-ты имеешь ввиду?
— Когда я перерождался в хороших условиях, мне сразу начинал сыпаться на голову ворох проблем, что как можешь догадаться, приводило к моей скоропостижной гибели. Но если условия были плохие, то Проклятье действовало по-другому. Моя жизнь становилась максимально долгой.
— Это проклятье обладало разумом? — в голосе девушки зазвучала тревога.
— Хотел бы я знать. Иногда мне казалось, что да, иногда, я решал, что оно действует на инстинктах. Были у меня мысли и о том, что это просто какое-то немыслимо сложное многоуровневое заклинание, в котором учтено большинство всевозможных исходов. Правды я не знаю.
— То есть, если я правильно понимаю, ты хочешь сказать, что был рабом долгое время? — Эрин аккуратно подбирала слова.
— Однажды я провел двадцать пять лет на стелланитовых рудниках. Целых двадцать пять лет.
— А что такое стелланит?
— Очень ценный ремесленный материал. Редкий драгоценный камень, что в большой цене среди мистиков. Условия там были просто адские. Я переродился уже будучи рабом, поэтому ничего не мог сделать. Сбежать оттуда было невозможно, я пробовал. Так как камни были очень ценными, то и охранялись эти рудники особенно тщательно. Двадцать пять лет я каждый день спускался на километровую глубину, чтобы в сорокаградусной жаре, стоя по колено в воде долбить горную породу в поисках залежей.
Эрин слушала Дорена не перебивая. Глаза её были полны печали.
— В этих почти бесконечных туннелях обитали жуткие паукообразные твари, что были совсем не прочь полакомиться парочкой рабов, случайно оказавшихся рядом с их логовом. А наемники, что должны были нас охранять во время добычи, отказывались спускаться так глубоко. Вокруг меня каждый день умирали люди. Но владельцам рудников это все равно было выгодно, рабы в той стране были настолько дешевыми, что, даже добыв всего один камешек стелланита, он уже окупал вложенные в его покупку деньги. И так продолжалось год за годом. На том руднике у меня были тысячи возможностей потерять свою жизнь. Но я жил. Проклятье продлевало мою агонию.
— А ты не думал… — девушка запнулась, — не думал, что можно… ну….
— Покончить с собой? — Дорен приподнял бровь, и Эрин слегка кивнула. — Конечно думал. Но к тому времени я уже обнаружил одну любопытную особенность. Если добровольно прервать жизнь, то в следующей жизни Проклятье будет действовать сильнее. Словно оно набирается сил от моего малодушия. Каждое самоубийство давало ему дополнительную энергию. Словно его цель была в том, чтобы свести меня с ума, и заставить потратить весь доступный в браслете заряд. Так что, как видишь, это не вариант.
— И ты так ничего и не смог изменить?
