На мгновение повисла неловкая тишина. В тот момент, когда Клейн уже собирался попрощаться, Фрай проявил инициативу:
— Если тебе некомфортно, можешь зайти и посмотреть. Ты увидишь, что это всего лишь труп.
— Хорошо.
Он вошёл в комнату и, глядя на труп, подошёл к длинному столу, покрытому белой простыней.
С лица клоуна уже стёрли краску, и можно было видеть незнакомое лицо, которое казалось вполне обычным. Человек за тридцать, чёрные волосы и высокая переносица.
Фрай подошёл к квадратному столику у стены и взял с него карандаш и лист бумаги.
Он вернулся к трупу, положил бумагу и начал рисовать.
Клейн с любопытством взглянул на потустороннего и обнаружил, что Фрай делал набросок лица клоуна.
Прошло совсем немного времени, прежде чем Фрай перестал двигать карандашом. На листе бумаги к этому времени появился реалистичный портрет. По сравнению с трупом единственным отличием было отсутствие раны и голубого цвета глаз.
— Я не ожидал, что ты так хорошо рисуешь.
— Я мечтал стать художником, прежде чем стал Ночным Ястребом. — Тон Фрая был абсолютно спокойным.
— Тогда почему ты не исполнил свою мечту? — с любопытством спросил Клейн.
Фрай положил карандаш и с портретом клоуна в руке сказал:
— Мой отец был священником Богини и хотел, чтобы я тоже стал священником. Это очень уважаемая профессия.
— Ты был священником? — с удивлением спросил Клейн.
Ему было трудно поверить, что Фрай с такой личностью мог стать священником.
— Да, и был на своём месте. — Холодность с лица Фрая никуда не исчезла, но уголки его губ немного поднялись вверх. Он продолжил: — Позже я столкнулся и пережил некоторые неприятные вещи и оказался в Ночных Ястребах.
Хотя Клейн и не планировал вмешиваться, но не удержался:
— Раз ты когда-то был священником Богини, то почему не выбрал путь Бессонного?
— Личные причины, — откровенно ответил Фрай. — Кроме того, мадам Дейли — хороший пример для подражания.
Когда Клейн кивнул и только собрался сменить тему, он услышал просьбу Фрая:
— Помоги присмотреть за комнатой. Я должен немедленно передать эскиз капитану... Закрыть потайную дверь — очень хлопотное дело.
— Хорошо. — Хотя Клейн немного боялся оставаться один на один с трупом, он сдержал свой страх и согласился.
Когда Фрай ушёл, в комнате стало тихо. От взгляда на труп в сердце Клейна потяжелело.
Он сделал несколько вдохов и, пытаясь побороть свой страх, подошёл к длинному столу.
Клоун лежал тихо. Его глаза были плотно закрыты, он не проявлял никаких признаков жизни. От его тела шёл неповторимый холод мертвеца.
Клейн некоторое время понаблюдал за ним, успокаивая свои эмоции.
Он заметил странное клеймо на запястье клоуна. Собравшись с духом, Клейн протянул руку для того, чтобы перевернуть кисть трупа и присмотреться повнимательнее.
Как только леденящий холод прикосновения добрался от кончиков пальцев Клейна к мозгу, бледная ладонь резко дёрнулась, схватив его за запястье.
Чужая ладонь крепко схватила его руку!
Когда ледяная рука стиснула запястье, Клейн почувствовал, как его волосы встали дыбом. В отчаянной попытке убежать он отдёрнул руку назад.
В рывок он вложил все свои силы.
*Бам!*
Клейн так сильно потянул бледный обнажённый труп, что тот упал с прозекторского стола.
Тем не менее хватка ледяных пальцев оставалась такой же крепкой, как и прежде.
Клейн на мгновение потерял способность мыслить. Единственное, что пришло ему на ум — это вытащить револьвер и понаделать в трупе дыр.
Клейн не смог высвободить свою правую руку, поэтому ему пришлось бросить трость и левой рукой отчаянно рвать револьвер из кобуры. Но всё безрезультатно.
Веки трупа приподнялись, обнажив пару спокойных голубых глаз.
Клоун начал шептать:
— Хорнакис... Хорнакис... Хорнакис...
До смерти напуганный Клейн почувствовал, что хватка на его запястье начала ослабевать, и, наконец, кисть клоуна полностью обмякла.
Глаза клоуна снова закрылись, как будто ничего и не было.
Если бы бледный труп не валялся на каменном полу, Клейн мог бы решить, что у него галлюцинации.
Он отшатнулся и почувствовал, что у него трясутся руки.
Он вытащил револьвер и осторожно, шаг за шагом, вышел из комнаты. Убедившись, что труп больше не двигается, Клейн перевёл взгляд на собственное запястье.
На руке было пять глубоких красных отпечатков от пальцев. Безмолвное свидетельство случившегося.
Когда Клейн успокоился, у него на уме были одни только маты.
Отдышавшись, Клейн собрался с мыслями.
Он тщательно вспомнил всё, что только что произошло.
Хотя Клейн не понимал причину “воскрешения”, но в его память врезался один важный момент. Труп несколько раз сказал Хорнакис!
