Повелитель Тайн полностью

— Я передал набросок Леонарду. Он и полицейское управление отвечают за расследование. Я думаю, что этот потусторонний должен был ездить на каретах, покупать еду и где-то ночевать. Куда бы он ни пошёл, к чему бы он ни прикасался, что бы он ни оставлял позади, это будет молчаливым свидетелем против него. Император Розель, безусловно, был очень умён.

— ...Ага, — ошеломлённо ответил Клейн.

После того как капитан ушёл, Клейн вышел из дежурной комнаты и медленно поднялся на второй этаж.

Но по пути он кое-что вспомнил и снова перепугался.

«Клоун утверждал, что Тайный Орден контролирует путь Провидца... Даже если он слегка преувеличил, и у них нет рецептов зелий высоких последовательностей, они определённо обладают формулами низших.

А это означает, у них есть множество Провидцев.

Разве они не предскажут, что это я убил клоуна, и не начнут мстить?»

То, что они не могут разобраться с Ночными Ястребами, не означает, что они не смогут разобраться со мной, Провидцем без какой-либо защиты.

Клейн остановился на лестничной клетке и начал серьёзно обдумывать эту проблему. Однако вскоре он понял, что тут не о чем беспокоиться.

«Во-первых, Тайный Орден не может поимённо знать всех членов Ночных Ястребов.

Во-вторых, даже если они кого-то и знают, в это число точно не входят штатские сотрудники типа меня.

В-третьих, в нынешних обстоятельствах, если у них нет Пророка, они никак не могут узнать, кто убийца».

Он выдохнул с облегчением и покинул компанию Терновник. Сев в общественный транспорт, Клейн направился обратно на улицу Нарциссов.

Хотя он ещё не обедал, у него совершенно не было аппетита.

Войдя в спальню, Клейн сначала снял повреждённый костюм и избавился от цилиндра, после чего лёг в постель и попытался заснуть.

Однако мысли не давали ему уснуть. Клейн снова и снова проигрывал в голове не сцену, в которой застрелил потустороннего, а ту, где двигался труп клоуна.

Думая о своём первом убийстве, он чувствовал не неловкость, а, скорее, отвращение.

«Вероятно, это и была цель Фрая. Он надеялся, что я подойду к трупу и столкнусь с ним лицом к лицу, чтобы преодолеть мою травму... Но несмотря на то, что прежняя травма прошла, я получил новую...» — засмеялся Клейн, чувствуя, что его начало отпускать.

Он не заметил, как задремал, но когда он проснулся, его живот тут же протестующе застонал.

— Я чувствую, что смогу съесть целую лошадь, — пробормотал Клейн, глядя на садящееся солнце.

Переодевшись в старую, но удобную повседневную одежду, Клейн быстро спустился на первый этаж. Прежде чем он успел подумать, что приготовить на ужин, он услышал, как открылась дверь.

«Мелисса...» — Уголки его губ приподнялись.

С тех пор как она начала пользоваться общественным транспортом, его сестра возвращалась домой довольно рано.

Ключ прокрутился, и дверь открылась. Вошла Мелисса, а в руках у неё была сумка, в которой находились книги и канцелярские принадлежности.

Она осмотрела кухню и сказала:

— Клейн, тебе письмо. От наставника.

«Письмо от наставника? Точно. Я же писал ему, спрашивая об истории вершины Хорнакис...» — Сначала Клейн ничего не понял, но потом вспомнил, о чём речь.

После ужина сытый Клейн развалился на диване в гостиной и маленьким ножом вскрыл полученное от наставника письмо.

Мелисса в это время сидела за обеденным столом, освещённым газовой лампой, усердно работая над задачей из учебника, а Бенсон развалился на стуле, читая Бухгалтерию для начинающих.

Клейн нашёл в письме три страницы и начал читать их со страхом и ожиданием.

“...Очень рад получить от тебя письмо. Оно напоминает о добрых днях последних нескольких лет. К сожалению, Уэлч и Ная навсегда оставили нас...

Я присутствовал на похоронах и видел страдания их родителей. Они были молодыми людьми, которых ожидало прекрасное яркое будущее...

Судьба всегда непредсказуема. Никто не может знать, что случится в будущем. Старея и становясь опытнее, я всё больше чувствую слабость и беспомощность человечества.