—
Он постучал по краю стола своими пальцами. Через несколько ударов, Клейн принял решение. Он втянул правую руку и коснулся алой звезды.
Мгновением позже, как будто взорвалось красное облако, и свет заструился как вода.
Деррик застыл перед небольшой лестницей, покрасневшими от невыплаканных слез глазами, он уставился на возвышение, на два гроба, в которых лежали его родители.
Рядом было каменное основание, в котором торчал простой серебряный меч. Частые удары грома сотрясали дом до самого основания и заставляли меч покачиваться.
Чета Берг еще не полностью погибла. Они сражались, пытались держать глаза открытыми и боролись за каждый глоток воздуха, но для постороннего взгляда биение жизни в их телах уже не могло подавлять тьму.
— Деррик, ты знаешь, что делать! – одетый в темную мантию старейшина с посохом в руке надавил на стоящего перед ним юношу. Но на лице молодого человека четко отражались душевные терзания.
— Нет, нет, нет, – Деррик затряс головой с соломенного цвета волосами. С каждым отрицанием он делал еще шаг назад и в конце раздался его пронзительный крик.
*Бах!*
Старейшина ударил посохом оземь: — Ты же не хочешь, чтобы с твоими родителями погиб и весь наш город?
— Ты же знаешь, что мы – народ Тьмы, забытые Богами. Нас нигде не примут, кроме этой проклятой земли, и все наши мертвые становятся злыми духами. Нет иного пути, кроме того, что мы делаем, и их жизнь должны оборвать руки родича!
— За что? За что? – отчаянно вопрошал Деррик, мотая своей головой. – — За что жители Серебряного града обречены убивать родителей с самого своего рождения...
Старейшина прикрыл глаза, как будто обдумывая что-то, что он видел в прошлом: — Это наша судьба, проклятие, ноша, которую мы должны вынести, – это воля Бога...
— Обнажи меч, Деррик. Прояви уважение к родителям.
— После этого, немного успокоившись, ты сможешь попробовать стать — Божественным воином крови.
В гробу попытался заговорить Берг, но испустил только стон, после нескольких неудачных вдохов.
Деррик с большим трудом сделал несколько шагов вперед и встал рядом с мечом. Он вытянул свою дрожащую руку.
В его голове отпечаталась прохлада металла, невольно вызвав воспоминания о Кровавом льде, который его отец как-то принес с очередной охоты. Куска кровавого льда размером с ладонь достаточно, чтобы охлаждать весь дом в течении нескольких дней.
Перед глазами полетела чреда воспоминаний: вот, отец учит Деррика владеть мечом, оттирает пыль со спины, мама латает одежду, ее смелость, когда она заступила путь мутировавшему монстру, и, наконец, вся семья, освещаемая свечой за обеденным столом...
Из его горла вырвался слабый звук. Потом, с басовитым ревом, Деррик напрягся и правой рукой вытащил меч.
Он наклонил голову и рванулся вперед, одновременно вздымая меч и силой опуская его вниз.
Кровь застилала его глаза. Он вытащил меч и вонзил его в гроб сбоку.
После того, как он ощутил сопротивление плоти острому металлу, Деррик разжал руки и, пошатнувшись, выпрямился.
Он даже не проверил состояние людей в гробу. Запинаясь, Деррик вылетел из морга, как будто по пятам за ним гнались злые духи. Его зубы и кулаки были крепко сжаты. А на лице застыли потеки крови.
Старейшина, наблюдавший за этим со стороны, только вздохнул.
По всему городу на его главных улицах стояли каменные колонны. На вершине каждой из них был фонарь, а внутри фонаря – незажженная свеча.
В небе не было ни солнца, ни луны, ни звезд, только неизменная тьма и молнии, грозившие разорвать все вокруг.
Жители Города Серебра бродили по улицам, освещаемые только разрядами молний. А несколько часов, когда молнии унимались, считались истинной ночью, прямо как та, что в легендах. В это время они зажигали свечи, которые освещали город, отгоняли от него тьму и служили предупреждением монстрам.
Деррик шатался по улицам. Он не знал, куда бредет, но вскоре осознал, что пришел к дверям собственного дома.
Он достал ключи и отпер дверь. Перед ним предстала знакомая обстановка, но он не слышал взволнованного голоса мамы или отца, который его за что-то ругал. Дом казался пустым и холодным.
Деррик стиснул зубы. Он быстро прошел в свою комнату и отыскал хрустальный шар. Его отец рассказывал, что этот шар использовали в давным-давно заброшенном городе, чтобы молиться своему божеству.
Он склонился пред хрустальным шаром, но в его глазах уже не осталось надежды. С горечью прозвучала искренняя молитва:
— О Могущественнейшее Божество, молю, обрати свой взор на землю, что давно тобою забыта.
— О Могущественнейшее Божество, молю, дозволь нам, Народу Тьмы, забыть о проклятье нашей судьбы.
