Клейн взглянул на статую и искренне расплылся в улыбке. Затем он прижал руку к груди и поклонился Миллету Картеру.
Да, если бы это был какой-нибудь другой детектив — даже если у него все бы прошло успешно, с подрывом входа и коридора — то по возвращению домой, по ночам, ему бы точно снились кошмары. Услышь он какой-нибудь шорох и его разум тут же бы выстроил ужасающую картинку. Он бы чувствовал, что за ним все время кто-то наблюдает, строит козни. Это калечащее воздействие на ауру от злого духа. Понадобилось бы крайне много времени, чтобы прийти в себя… Но я не такой. Хотя-бы потому, что моя подручная натуральный призрак, а сам я приду в порядок, как только выйду из серого тумана. Даже мои рабочие — и те ходячие мертвецы. Смерти они точно не боятся…
Клейн покинул этот злополучный дом в приподнятом настроении.
Как только он вышел на улицу, он краем глаза заметил, как зомби замаршировали в другом направлении, нежели шел Клейн.
И Мисс Шерон меня покинула… И ведь действительно, она ни слова не обронила за этих троих…
Клейн улыбнулся и добродушно помахал рукой вслед «уволившихся» мертвяков.
Затем он воротился домой, помылся и переоделся в привычную для себя одежду. Собравшись, он направился в Клуб «Квилег», чтобы в очередной раз пострелять по мишеням.
Там же он и отобедал, наградив себя вкуснейшими яствами, за успешное завершение миссии. Домой, на Минск-Стрит, он вернулся на общественном экипаже.
Темная и мрачная улица ласково освещалась газовыми фонарями. Одиноко идущий Клейн, неторопливо стукал брусчатку своей тростью
Внезапно, его охватило предчувствие; не плохое, но и не хорошее. Что происходит?
Когда Клейн поднял голову, он увидел двух констеблей, вооруженных служебной собакой на поводке, которые, по-видимому, прочесывали улицы.
Ведется расследование? С собакой? Это из-за тех серийных убийств? Что, неужели убийца оставил на трупе веточку гвоздики или крыжовника, в качестве отличительного знака, поэтому они прибегли к помощи полицейской собачки? Клейн никак не мог помочь расследованию, но и не терял возможности лишний раз поиздеваться над правоохранительными органами.
История собаководства, в основе своей, приняла распространение лишь в эпоху Розель, до него четвероногих использовали куда реже.
Учитывая, сколько всего интересного у Клейна было припрятано в карманах, он решил дать крюк и обойти патрульных.
И именно в этот момент, двое полицейских, как назло, заприметили одиноко идущего джентльмена и приказали ему остановиться.
Уголок рта Клейна слегка дернулся, но сам он не дрогнул — так и зависнув, с не сходящей с лица улыбкой.
— Всего-лишь проверка, — когда они подошли, один из полицейских показал свое удостоверение личности.
— Как скажете… — не успел Клейн договорить, как его фразу оборвал внезапно зарычавший полицейский пес.
Это из-за пороха, которым я провонял? Порох от изрядного количества произведенных выстрелов на тренировке? Клейн мгновенно понял, что происходит. Он посмотрел на лица двух настороженных полицейский. Переметнувшись взглядом с одного полицейского на другого, он сформулировал свое объяснение:
— Дело в том, что по дороге домой, я нашел револьвер, а также подмышечную кобуру и патроны. Я как раз собирался передать находку властям.
Он медленно вынул револьвер, поднял руки и снеизменной улыбкой добавил:
— Офицеры, надеюсь вы не считаете это незаконным ношением огнестрельного оружия?
Пока один из констеблей оставался в полной боевой готовности, другой же осторожно выхватил револьвер из рук Клейна и серьезно декларировал:
— Вы должны пройти с нами в полицейский участок.
— Хорошо, — ответил Клейн с все не покидающей его лучезарной улыбкой, — но у меня есть просьба. Пожалуйста, сообщите обо мне моему адвокату, Юргену Куперу. Я соглашусь на личный обыск, только в присутствии этого человека.
На окраине Восточного Района.
Изрядно выпивший Зион повернулся к стене лицом, стянул с себя штаны и принялся обильно орошать престарелый мох.
Когда тот наконец закончил, ему вдруг на плечо упала чья-то рука. Зион вздрогнул от страха.
Он кое-как подобрал свои брюки и, повернувшись вполоборота, увидел невысокого мальчишку, в парусиновой куртке и кепке.
«Мальчишка» поднял свою голову, давая тусклому свету, доносящемуся с улицы, осветить его нежное, хоть и грязное, личико.
— Сио, это ты?! Ты чего так вырядилась? — удивленно выпалил Зион.
Сио тут же прислонила к своим испачканным губкам указательный палец, давая понять, что стоило быть потише.
Затем, понизив тон, она сказала: — Я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь… И будь потише.
Пораженный ее внушающим благоговейный трепет присутствием, Зион сумел только послушно кивнуть.
— Кто из парней, знающих Уильямса, умер за последние пару дней? — еще больше понизив голос, спросила чумазая Сио.
Зион, натужно требовавший хоть какого-то ответа от своего залитого спиртным мозга, еле выудил одну мыслишку:
