Я не могу использовать его в реальном мире, ибо он проклят Истинным Творцом. После сеанса работы с ним, мне будет нанесен необратимый ущерб. Однако, если использовать его осторожно и недолго, я бы мог по тем странным нитям, найти того, кто очень хорошо спрятался. Это вполне приемлемо. Использовать как в тот раз, когда я проверял, ‘ушла ли от меня Мисс Телохранительница…
Клейн сузил глаза, достал свой маятник и принялся гадать, так ли опасна затеянная им операция.
Ответ был положительным, но амплитуда и частота вращения не были так уж интенсивны.
Сойдет… Клейн промолчал еще с несколько секунд и вернулся в реальный мир.
Затем, совершив ритуал, он спустил из мира над серым туманом железный портсигар и перенес его в спальню.
Переодевшись, наклеив бороду и приготовившись, Клейн подошел к зеркалу и осмотрел себя.
Ученый вид, который он нехотя излучал, был полностью сокрыт за густой бородой, но карие глаза, похожие на древние пруды, словно что-то скрывая за собой, мерцали на свету лампы.
Человек в зеркале, полностью отличался от Тингенского паренька. Клейн почти не узнавал себя.
Один за другим, бородатый мужчина, сжимал пальцы в кулак. С уверенным взглядом вперед, самому себе, но казалось, кому-то еще, он, хриплым голосом вымолвил:
— Капитан, это первый шаг, чтобы отомстить за вас и за меня.
Клейн, смотря на себя в зеркале, видел лишь ослепительную улыбку, плавно переходящую в звериный оскал.
Пригород, к западу от Северного Района. Заброшенное трехэтажное здание.
Первоначально, это строение принадлежало Медицинской Баклундской Школе, но главный кампус переместился в более подходящее для сего заведения место, оставив за собой лишь несколько преподавателей и студентов, которые, по тем или иным причинам, так и не смогли продолжить обучение.
Одри была одета в белый халат, на её лице находилась маска точно такого же цвета. Ее светлые и нежные волосы были бережно собраны в пучок и спрятаны под светлой хирургической шапочкой.
Она бросила взгляд в сторону, где стояла Форс. Осмотрев девушку еще раз, она в очередной раз убедилась, что подобного рода наряды ей идут куда лучше. Все-таки, по мнению Одри, у Форс был подобающий к такому гардеробу темперамент.
Ага… Так и вижу, как она хватает скальпель и хладнокровно вспарывает живот пациенту…
Одри молчала, и лишь неспешно, в полшага, следовала за Форс, которая вела ее в класс.
Она была поражена новостями, полученными от спутницы — как-никак, Мистер Шут отзывался об этой задаче, как о плевом деле.
Полагая, что заказчику будет интересно, как продвигается «плевое дело», она воспользовалась свободной минуткой и отойдя в сторонку, взмолилась достопочтенному Мистеру Шуту.
Однако, никакого ответа не последовало.
Вернувшись к Форс и войдя в комнату, Одри, по своей мнительной натуре, окинула взглядом помещение, которое оказалось не совсем обыкновенным классом: сбоку, около грифельной доски, расположились модели скелетов, кажется, разных возрастов, а по центру были умощены четыре стеклянных гроба. В гробах «мирно спали» бледные, обнаженные мертвецы, пропитанные консервантами.
С потолка свисала прозрачная стеклянная колба, которая была заполнена вязкой жидкостью. Внутри плавал труп мужчины, одетый в черную мантию.
Одежда трупа плотно прилегала к телу, создавая ощущение, что резервуар, в котором томился мужчина, был заполнен чем-то невероятно тягучим и клейким. Покойник не бултыхался в своем сосуде, а словно застыв на месте, парил в воздухе.
Выглядит так, словно он туда по ошибке свалился… Одри не совсем понимала, как ей реагировать на увиденное.
Помимо скелетов и мертвецов, в классе также находились несколько мужчин, облаченных в аналогичные халаты и маски. Сидевшие за длинными столами незнакомцы соблюдали тишину.
Одри, чтобы скрыть свое волнение, отвернулась. Сквозь замутненное окно она увидела Алую Луну, которая, наконец, выглянула из мрачной тьмы. Собравшись с силами, она обернулась, чтобы еще раз осмотреть сцену внутри класса. Она еле смогла сдержать свою дрожь, ибо все это место наводило на нее первобытный ужас.
Она чувствовала себя крайне взволнованно. Вот такая, стало быть, настоящая жизнь Потустороннего… Тихо прошептала Одри, неловко ступая за Форс, прежде чем сесть на свободное место.
Словно, насытившись гнетущей тишиной, «парящий в воздухе», облаченный в черное труп, внезапно, через толщу вязкой жижи, распахнул глаза. Его голос, несмотря на положение тела, доносился достаточно ясным и будоражащим:
— Ну что ж, давайте приступим.
Восточный Район, Дарави-Стрит.
В своей пыльной серо-синей робе и фуражке, Клейн двигался сквозь темные улицы, едва освещенные газовыми фонарями.
Из окон домов то и дело, виднелись невзрачные свечные огоньки. Скудная освещенность хорошо сочеталась с алым лунным свечением, которое с трудом пробивалось, сквозь облака, обрисовывая силуэты прохожих.
Клейну на пути встречались бедняки, в старых, изношенных одежках, да с онемевшими от отчаяния лицами. Зачастую, это были бездомные, которых постоянно гоняли констебли.
