Майк был свидетелем, как в одной, не самой большой комнате, жили по пять или даже шесть человек сразу. Признаться, это было не самое худшее, чему он стал очевидцем.
На самых неблагополучных улицах, в самых бедных домах Восточного района, обычная спальня могла вмещать в себя аж до десяти человек. Регламент пользования жильем — разрешение спать там днем или ночью, в зависимости от установленного жильцами графика — шокировал репортера.
Бедность не знала различий между мужчинами и женщинами. В тех местах люди разных полов были вынуждены сосуществовать бок о бок, не имея никаких возможностей соблюдать социальные нормы. Случаи, которые требовали вмешательства полиции и разбирательств суда — были рутиной.
«Убогие муравейники, без надлежащих человеческих условий для жизни. Инфекции и паразиты — частые гости таких граждан. Старые дома, в самых захудалых закоулках, не подключены к канализации. Всюду фекалии, моча, рвота, которую некуда вываливать, кроме как на улицу. На каждый такой дом приходится лишь одна общественная ванная, а на каждую такую улицу — всего один общественный туалет…
… Люди, находящиеся там, вынуждены бороться за жизнь каждый день, без каких-либо гарантий, заснуть сытым и с крышей над головой…».
Писал в своей статье Майк.
Кроме того, на репортера произвели большое впечатление: бродяги, шлявшиеся по ночам в поисках ночлега; девушки, оцепенело стоявшие на улицах и в барах, безропотно ждавшие клиентов; а также пьяницы, что не чурались в ход пускать кулаки, по поводу и без, совершенно не задумываясь о будущем.
Майк Джозеф несколько раз громко откашлялся в носовой платок.
Смог в промышленном районе был плотнее, чем в остальных районах города. Он был желтого цвета, ибо всюду витала липкая пыль. Даже Майк, человек долго проживший в Баклунде, не был готов к такому испытанию для своих легких.
Он обернулся к Клейну, который тоже тихо покашливал.
— Я хоть и выступал за основание Национального Совета Природного Здравоохранения, но я, до сегодняшнего дня, и подумать не мог, насколько он был необходим.
— Если сейчас не принять решительных мер, то в будущем это нам ой как аукнется, — добавил Клейн.
Скоро смог в Баклунде станет таким, что и дальше пяти метров ничего не будет видно… Идеальное место для нисхождения злого бога… — также, но уже про себя, добавил Клейн.
Старина Колер не стал вдаваться в смысл их разговора. Прочистив горло и сплюнув мокроту, он повел репортера и детектива на сталелитейный завод, в обход незадачливого сторожа.
Большинство рабочей силы состояло из женщин. Те усердно трудились без всякий защиты в кромешной пыли, летящей от станков.
Клейн глядел на крошечные частицы металлов, что плавали в воздухе, как на ядовитый газ. Проходившие мимо девушки и женщины, что работали на заводе, больше походили на ягнят, что смиренно шли на убой.
Его снова посетило ощущение ностальгии, как будто он вновь вернулся в Тинген, во времена, когда он помогал сэру Дьювиллу.
Ему виделось будущее каждой из этих бедняжек: мучительные мигрени, потеря зрения, истерики и беспросветные муки.
Я словно на каком-то коллективном ритуале жертвоприношения… Разница лишь в том, что они приносят в жертву себя, и не ради богов, а ради денег… Если бы Орден Авроры или Школа Розы вдруг принялись эксплуатировать этих и других мучающихся людей, как это делал Ланевус — возникла бы большая проблема… — спокойно подумал Клейн, прикрывавший рот с носом.
— Как это вообще возможно? — Удивленно воскликнул в носовой платок Майк, — почему они ничего не предпринимают? Во всех газетах и журналах освещалась проблема отравления свинцом и другими металлами. Почему им все равно? Неужели так сложно надеть, хотя-бы, маску? Это не фабрики — это какие-то скотобойни!
Надо же, репортер с чувством справедливости… Несмотря на то, что он уже не молод, да и довольно скуп, у него еще остались чистые мотивы… Но откуда ему известно про вред свинца? Ах, точно, ведь я же и уговорил Дьювилла, дать объявление об опасности свинцового отравления… Это, конечно, все хорошо, но кому какое дело, если несколько бедняков помрет на производстве? Всегда найдется достаточное количество жаждущих занять вакантные места… — с тяжелым сердцем подумал Клейн.
Будучи опытным журналистом, Майк не терял самообладания. Он расспросил нескольких рабочих, которые собирались домой, после чего покинул предприятие.
Впоследствии Клейн, Майк и Колер посещали фабрики и заводы, но натыкавшись на изможденных рабочих и их изнурительный труд — теряли всякое желание утруждать уставших работяг своими интервью.
Был уже почти полдень, когда Клейн вдруг заметил, что у одной из фабрик столпилось много народу. В основном это были женщины, которые кричали и пытались ворваться внутрь здания.
— Что случилось? — Озадаченно спросил Майк Старину Колера.
— Пойду узнаю, — не менее озадаченно отозвался бывший бродяга.
Он пошел напрямик к бушующей толпе, в которой скрылся на несколько минут. Вернувшись назад, Старина Колер указал на здание и поведал:
