— Тебе не нужно ничего предпринимать, Детектив. Или мне следует называть тебя «Новый владелец мастер-ключа»? Хе-хе, для благородного сангвина, вроде меня, не составляет труда различать запахи и особенности вблизи бурлящей крови. И я запомнил запах твоей.
Он меня узнал?!
Клейн шокировался настолько, что невольно принял боевую стойку.
Даже не прибегая к использованию Духовного Зрения, судя по тону и уверенности Эмлина Уайта, было ясно, что тот не лгал.
Сильно напрягшись, Клейн тут же подумал кое о чем.
А в целом, что со мной будет, если меня раскроют? Я уже не тот, что два месяца назад!
История с послом Бейкерлендом проходила прямо на виду у полиции… Тогда я был прижат к стене и хватался за любую попавшуюся соломинку… В процессе я познакомился с представителями потусторонних кругов, что легко объясняет то, как я стал Потусторонним… Даже если меня раскроют, то точно не станут копаться в моем прошлом слишком глубоко…
Кстати, о Потусторонних… Изенгард Стэнтон — такой же, как и я. Он хорошо дружит с полицией и прочими официальными мистическими организациями. Она даже хотел переманить меня к себе в команду… Конечно, я не стал вдруг официальным Потусторонним, но теперь я и не совсем нелегальный мистик…
Что еще более важно, я уже в достаточной степени внедрился в местный уклад жизни, стал полноправным членом общества, едва-ли мне стоит опасаться объявления в розыск. А если что и случится, я всегда могу бросить личность Шерлока Мориарти…
Так чего же мне бояться?
Стоит припомнить, что перед тем, как явиться сюда, я гаданием вызнал, что вся эта затея не скрывает в себе опасность…
Угомонив вихрь мыслей, Клейн, хоть и остался немного удивленным, но уже утратил желание пускаться в бой или наутек. Он был морально готов обсуждать с Эмлином, хоть ту же дрянную баклундскую погоду.
Увидев, как на лице собеседника появилось спокойствие, Эмлин повел бровью, переступил через ноги Клейна и сел рядом с ним.
Вампир глянул на Отца Утравски, который проводил обряд святого причастия и с усмешкой выпалил:
— Детектив, а, детектив, ты разве не боишься, что я побегу в ближайший полицейский участок, где буду кричать, что ты Потусторонний?
— В таком случае я побегу с тобой, и буду кричать, что ты вампир, — не сводя взгляда с
Утравски, ответил Клейн.
Ну что же ты, давай вничью! Думаешь, я тебя боюсь?
— Не «вампир», а «сангвин». Сколько раз еще повторять?! — Вздернув указательный палец, с каменным выражением лица, сердито произнес Эмлин. — Впрочем, какая уже разница, скоро я смотаюсь отсюда. Я лишь дал старику увидеть то, что он хотел увидеть. Да, я обманул его, что уверовал в его религию и, конечно же, глубоко раскаиваюсь о содеянном. Хоть я и понятия не имею, как изобразить раскаяние, но это ничуть не помешало мне обвести его вокруг пальца. Этот олух был так счастлив. Он сразу же отпустил меня и даже позволил стать здешним священником. Он пообещал мне, что если я буду помнить учение Матери-Земли, то он отпустит меня домой. Вот умора! Гора мышц, отупевшая от своей веры!
Олух?— Повторил про себя Клейн, повернувшись к вампиру лицом.
— Я бы на твоем месте так не думал… Отец Утравски в былые годы был тем ещё пиратом, и убил людей больше, чем когда-либо спас их твой отец. Пираты каждый день живут, устраивая склоки, и не доверяют своим «товарищам» по команде. Козни, интриги, предательства — обычное дело, для человека его сорта. А он, между прочим, сумел дойти до конца, и, как видишь, жив-целехонек.
На лице Эмлина проступило недоверие, но Клейн не дал ему время на возражения и продолжил:
— К тому же, у него в наличии мощный запечатанный артефакт, похожий на обычную свечу, способный проникать в самые потаенные уголки твоего сознания. Там-то места для лжи не найдешь… Бог знает, на что ещё способен этот артефакт…
Эмлин замер, его глаза, казалось, потеряли фокус.
Через десять с лишним секунд, придя в себя, он прошептал:
— Когда я сказал ему, что готов принять его веру, он вошел ко мне с фонарем. А в этом фонаре горела какая-то свеча…
Клейн склонил к уже изрядно побледневшему Эмлину голову и сочувствующе хмыкнул.
— Может быть, что Отец Утравски использовал ее тогда, чтобы заложить в тебя семя веры, что медленно, но верно покорит твое сердце и ты действительно уверуешь в Мать-Землю.
Уголок рта вампира нервно задергался, сделав его похожим на тупо ухмыляющегося зомби.
— Я бы это почувствовал. Должно быть, ты ошибаешься. Да и вообще, мои родители скоро прибудут сюда. Они обвинят этого старика, что он насильно держал меня здесь, и он точно не захочет пятнать свою честь, вкупе с репутацией церкви. Ему ничего не останется, кроме как отпустить меня. Ну как, разве это не шикарная идея?
Клейн, сохраняя жалостливый вид, сложил ладони, поднес их к носу и глубоко вздохнул.
— Будь я на месте преподобного, я бы просто вызвал полицию. Скажи мне на милость, кто в конце концов пострадает: проповедник или вампир?
