— Это ведь вы были с этой дамой в день похорон Талима Дюмона?
— Да, — без долгих раздумий ответила горничная.
Черт побери! Это действительно она! — Вежливо улыбнулся Клейн.
— Хорошо, следующий вопрос…
Клейн не подал виду, что узнал все ему необходимое. Вместо этого он позадавал той девушке еще ряд отвлеченных вопросов, а затем и вовсе переключился на другого слугу.
Как-бы то ни было, он уже знал все, что ему требовалось и намеренно сократил последующие опросы, чтобы как можно скорее покинуть поместье, пока туда не вернулась загадочная дама с сапфировым кольцом!
Еще до темноты, к четырем часам пополудни, Клейн покинул поместье «Красной Розы» и сел в карету, вежливо предоставленную дворецким.
Сидя у окна, прислонившись спиной к стенке кареты, обитой в шелк и муслин, он вздохнул с облегчением.
Возлюбленная простолюдинка принца Эдессака была той, кто убил Талима… Но зачем? Она хотела отомстить Талиму за попытку разорвать их отношения с принцем?
Но зачем ей было пачкать свои руки? Разве она не могла найти повода упомянуть о стремлении Талима лично принцу? Думаю, у Эдессака есть масса способов заставить любого замолкнуть, причем навечно…
Я помню поведение Талима перед его смертью… Думаю, он считал, что сумел убедить эту даму уйти от принца Эдессака… Неужели у них самих закрутился роман? Итак, простолюдинка, которую перевезли в это поместье, прокляла Талима, дабы тот не успел никому рассказать об их связи…
В этом есть смысл… Однако, она обладает могущественным Запечатанным артефактом или силами, схожими с ним… Как эта женщина может быть под контролем принца? Несмотря на то, что семья Августа — Ангельский род, им все равно бы потребовалось огромное количество средств и времени, чтобы сдерживать такую Потустороннюю… Не говоря уже об одном только принце…
Кроме того, как она умудрилась завоевать сердце Талима? Зачем она ищет знакомства со мной? Может быть, она как-то ощутила, что я видел, как она исполняла ритуал?
Нет, в таком случае меня бы уже похоронили рядом с Талимом… Более того, она хотела встретиться со мной, еще до того, как принц предоставил мне улики с тела Талима… В то время я не возносился над серым туманом, и не уличил ее в преступлении!
Клейн был озадачен, размышляя об этом деле. В конце концов, он решил забыть обо всем, что касалось расследования, чтобы не навлечь на себя беду.
Я надеюсь, что Разум Машины обратит внимание на этот вопрос, заметив всю ненормальность семьи Августа… На самом деле, они действительно могут придать этому большое значение… Даже не из-за репутации принца Эдессака… Самое главное, чтобы принц и дальше препятствовал этой женщине, которая очень хочет со мной познакомиться… Через несколько дней я найду повод и откажусь от этого задания… Я заявлю, что мне не хватает сил и компетенции, чтобы расследовать дело… Наверное, еще стоит огласить свое желание уехать на юг, в пору каникул… Ну, а дальше дело техники… Я сменю свою личность и залягу на дно! — Придумал Клейн и успокоился.
…
Под вечер над Баклундом всегда нависали темные, словно сколоченные из свинца тучи. Клейн, изрядно уставший и морально измученный, придерживал рукой свой цилиндр и быстрыми шагами сокращал дистанцию от кареты до своего дома. Минск-Стрит была залита моросящим дождем и светом тусклых уличных фонарей.
Зайдя домой и немного передохнув, он сделал четыре шага против часовой стрелки и поднялся в пространство над серым туманом.
Еще с момента, когда он продвинулся по Пути, ему был любопытно, какие изменения претерпит его величественные и таинственные владения. Однако, прошлой ночью он очень устал, а сегодня днем он не смог найти свободного времени, чтобы посетить свой дворец.
Кроме того, Клейна очень интересовал один насущный вопрос.
После продвижения до Безликого, его Духовная Сила все еще была нестабильна, но он не слышал иллюзорного наваждения, которые мучали его прежде.
Больше никаких «Хорнакис... Флегрея...»!
Он хотел выяснить природу этого явления.
Внутри величественного дворца тихо стоял испещренный временем бронзовый стол, за который было задвинуто двадцать два стула. Спинки тех стульев были украшены различными символами. Все было как прежде.
То же самое можно было сказать о сером тумане внизу, и о бесконечной пустоте вокруг.
Но как только Клейн вошел внутрь, его Духовная Интуиция сразу же дала ему понять, что таинственное пространство — также, как и он сам — претерпело некие изменения.
Он не стал спешить и выискивать различия. Успокоившись, он сел на свой трон, призвал пергамент с пером, и начертал:
«Причина, по которой я больше не слышу иллюзорные наваждения, после продвижения по Пути».
Держа пергамент в руке, он откинулся на спинку трона и погрузился в мир грез.
В сумеречном небе мелькали образы, сменявшие друг друга. Спустя несколько часов или мгновений, Клейну предстала сцена.
Он увидел самого себя. Его лицо и тело были покрыты бледными шишками. Вокруг него кружил иллюзорный и, почти-что, незримый серый туман.
Видение раскололось, а Клейн раскрыл глаза, примерно составив ответ на свой вопрос.
