То была женщина-археолог, искательница приключений, которую он видел накануне вечером, а утром вместе с ней садился на корабль. Подозревали, что она состоит в Аскетическом Ордене Моисея или Рассвете Стихий.
Даниц пристально рассматривал портрет пару секунд и понял, что это кто-то смутно знакомый.
И вдруг вспомнил, где видел эту даму.
Герман Воробей показывал её во сне!
— Он днём просто спросил об этом капитана, а мы уже вечером того же дня натыкаемся на что-то существенно важное в этом деле… Где же у него такой кладезь сведений? — Даниц удержался, не поддался порыву взглянуть на безумного искателя приключений, что стоял рядом, боялся, что Калат и Эдмонтон заметят, что здесь что-то не то.
Он был в этой области весьма опытен.
— Сопротивленцы, верующие в Морского Бога, ищут Летицию… Вера в Морского Бога распространилась по всему Архипелагу Рорстед, включая Симиим… Вчера вечером была змея… Облик Морского Бога — гигантский морской змей… — Клейн соотнëс два явления и быстро сделал предварительный вывод.
— Археолог Летиция сотоварищи добыли важный предмет, связанный с Морским Богом в забытом храме древнего леса на острове Симиим. Отсюда и эта разведка вчерашним вечером, и то, что Летицию разыскивает Сопротивление!
Клейн на миг задумался и дал формальный ответ:
— Буду следить.
Не стану я наобум вмешиваться в дела, связанные со злыми духами. Конечно, при необходимости я доложу властям… — Добавил он про себя.
Калат кивнул и сказал:
— Сначала взгляните, вдруг есть что-нибудь из того, что вам нужно.
Клейн подошёл и собирался расспросить, выбирая, как вдруг ему что-то почувствовалось, и он бессознательно глянул на правый край кучи предметов.
Там виднелся короткий меч из тонкой кости, чуть длиннее человеческого предплечья, млечно-белый и с несколькими бордовыми полосами.
— Вот что может задевать моё духовное чутьë… — Клейн вытянул правую руку, попытался взять острый костяной меч, что лежал справа спереди, и внимательно его рассмотреть.
В тот миг, что пальцы Клейна коснулись меча, в голове вдруг раздались эхо криков отчаяния и боли. Перед носом смутно замаячил густой запах крови, а глазам померещилось множество искорëженных, истлевших, покрытых слизью призрачных фигур.
У Клейна заболел лоб, так, словно его пронзили иглой и палец сам собой отдëрнулся от меча.
— Немного зловещее что-то… Непростая вещица… — Клейн, которому прежде доводилось испытать кое-что и пострашнее, лишь слегка изменился в лице.
Удержался и воспротивился порыву включить Духовное Зрение, боясь, что увидит нечто, чего ему видеть не нужно.
Заметив это, Калат переглянулся с Эдмонтоном и сказал, улыбаясь:
— Этот костяной меч умеет вытягивать всю кровь у противника. Не хотите взять?
— Как-то нарочито… — Клейн нахмурился, но тотчас расслабил брови и отвечал проникновенно:
— Нет, ничего из этого мне не нужно.
Не спроси Калат, Клейн бы смело купил этот костяной меч и изучил бы его над серым туманом, как поначалу хотел. Но то, что продавец его стал нахваливать и предлагать, заставило Клейна насторожиться, и потому он отказался от своей задумки.
Калат скрестили руки и сказал:
— Да он совсем недорогой. Или хотите на что-нибудь ещё взглянуть?
— Нет, не нужно, — у Клейна внезапно сузились зрачки, он повернулся и направился прямиком к двери.
Даниц на миг замешкался, потом поспешил за ним.
Эдмонтон со своим морским змеем на плече молча наблюдал. Казалось, он в любой момент мог протянуть руку и остановить их, но всё же не стал этого делать.
Ведь то были могучие искатели приключений, убившие Стального Мавети и Хендри Кровавая Лоза!
Вышли из комнаты, и Клейн, не говоря ни слова, с топотом устремился вниз по лестнице. Встревоженный Даниц побежал следом.
Насколько он понимал, что происходит, решил не расспрашивать, только следовать за Клейном.
Оба они быстро вернулись на площадь, и толпа, снова собравшаяся для коленопреклонений и земных поклонов, так же рассыпалась во все стороны.
Но на этот раз один человек оставался стоять на коленях, неподвижно.
Клейн даже не взглянул на него, прошёл мимо, не останавливаясь.
А вот Даниц невольно бросил взгляд и обнаружил, что лицо человека сухое и затверделое, как обветренный камень.
Бах!
Наземь упал кусок плоти со щеки, иссохший ошмëток сероватой кожи со щетиной.
Казалось, вся влага из тела этого человека испарилась до капли.
Даниц был ошарашен и не осмеливался больше смотреть, чувствовал, что где-то тут всё стало странным и опасным.
Шли вдвоём через переулки, покинули город, сели в прокатную карету.
Водитель её был явно местный, лет сорока, и у него был очень приятный смех.
Но за весь путь он не произнёс ни слова. Было так тихо, что Даниц слышал, как колотится его сердце.
Клейн поджал губы и промолчал.
Сойдя с кареты, Клейн не стал платить за проезд и не задерживался, сразу же широкими шагами пошёл прочь, оставив Даница в изумлении.
Тот бросил пару сул водителю кареты и скорее пустился за Германом.
Сделав же несколько шагов, оглянулся и увидел, как водитель встал на колени. Лицо его всё сияло истовой верой. Он склонился к земле и поцеловал её там, где ступал Клейн.
