Из него возникла прозрачная голова, как бы вмиг прорвавшись сквозь тонкую мембрану. Волосы на голове были светло-золотисты и гладки, а глаза кроваво-красны, и вид её был внушителен.
— Как будто кто-то знакомый… — пробормотал Клейн про себя.
Голова показалась целиком, но за ней следовала не шея, а призрачная рука, держащая голову за концы волос.
От ладони по запястью шли какие-то сложные узоры, но их закрывала тёмная манжета.
Призванное существо духовного мира всё быстрее проникало из огня, и вскоре во всей красе предстало перед Клейном.
Это «лицо» Клейну было и вправду знакомо. То была женщина без головы, стоявшая на крыше замка, когда Клейн держал путь к руинам Калвети на морском дне.
И она была уже не громадной, размерами с зáмок, а просто достаточно высокой «обычной» женщиной.
Но, конечно, оставались разрубленная шея и четыре одинаковых головы в руках.
— Вы… вызывали… меня? — Безглавая женщина в замысловатом чёрном платье тихо стояла на своём месте. Четыре её головы, поникая, говорили одна за другой на древнем Гермесе.
— Она может напрямую общаться словами… Уровень этого существа из духовного мира немал… Помню же, у вас зáмок был… Вы уже владеете собственностью, так почему вдруг «нанимаетесь» на работу посланником? — усмехался про себя Клейн, с чувством вздохнув. Затем бросил взгляд на свечу позади безглавой. И расстроился — больше никаких духов не явилось.
Поначалу Клейну представлялось, будто множество существ духовного мира желают стать его посланником, так они роились и поневоле выстраивались в очередь на собеседование. А, в конце концов, ответило только одно.
— Должно быть, проблема в самом ритуале призыва. Он считается довольно простой, базовой церемонией призыва, так что одновременно нескольких адресатов вызвать нельзя… — Клейн посмотрел на безглавую даму и веско кивнул.
— Да.
Не дожидаясь ответа собеседницы, задал ещё один вопрос:
— Вы можете достаточно быстро передвигаться по духовному миру? Как у вас с выживаемостью?
Голова, которую подняла безглавая дама, отвечала:
— Да. Она… не так… уж плоха.
Говоря, она воспарила вверх и быстро спустилась, показывая свою скорость.
— Уф… — Клейн решил прекратить попытки, приносящие непредсказуемые результаты. И серьёзно спросил:
— Вы желаете подписать договор и стать моей посланницей?
Платье безглавой слегка затрепетало, и разом кивнули все её четыре светловолосых красноглазых головы.
— Да. Каждый раз… По одной… золотой монете.
— А? По золотой монете за каждое письмо? Мистер Азик не упомянул, что у существ духовного мира такие пристрастия… Верно, он говорил, что ключевые факторы при заключении договора — убедительность и налаженное общение. Значит, так они убеждают и налаживают общение? — удивлëнный Клейн хотел тотчас прервать призыв.
— Погодите-ка, а может быть, и не нужно платить за это мне самому… Кто вызывает посланника, тот и платит… Хе, может, когда улучшится сообщение между нами, то появится возможность платить по чекам…– Поразмыслив, Клейн принял предложение.
— Хорошо. Подпишем договор.
Взял приготовленные заранее округлую бордовую самопишущую ручку и желтовато-коричневый пергамент из козьей кожи и быстро написал текст договора на языке, движущем силами природы — древнем Гермесе.
Образец и условия Азик подробно описал в своём письме, чётко и ясно, и там оговаривалось, что посланнику нельзя смотреть в послание, нельзя избавляться от него, нельзя подвергать жизнь контрагента опасности. Разумеется, если содержание послания как-то относилось к посланнику, того нужно было заранее уведомить.
Вдобавок к этому Клейн присовокупил пункт об отправке по золотой монете за каждое письмо, уточнив, что ту может выплачивать либо контрагент, либо получатель письма.
Для пущей действенности договора в заключительной его части упоминался почётный титул божества, ответственного за данное владение.
То был бессмертный договор, и обычно подразумевал упоминание почётного титула Смерти, но Бог Смерти давно сгинул и ни ответа от «Него», ни привета. А посему Азик оговаривался, что этот титул можно заменить описанием кого-нибудь высшего из бессмертного владения самого Низшего Мира, но связующая сила была не так крепка.
Не сомневаясь, Клейн выбрал Низший Мир, который был тесно связан с той большой шишкой.
«Дом всея смерти, ад, сокрытый во глубинах духовного мира, свидетель распада всего живого, что принадлежит одному лишь царству Смерти.»
И когда вывел эти фразы, желтовато-коричневый пергамент загорелся зелёным пламенем, освещая окружающее мрачное пространство.
Закончив текст, Клейн достал медный свисток Азика, положил на пергамент и написал своё нынешнее имя: «Герман Воробей».
Настоящее имя здесь было необязательно, поскольку в договор вступала аура. Имя использовалось только для призыва, то есть слова «посланник, принадлежащий Герману Воробей» действовали, а «Существо, связанное договором с Клейном Моретти» — нет.
Когда Клейн завершил подпись, пергамент воспарил в воздух, неся с собой медный свисток Азика и бордовую ручку, и полетел к безглавой даме.
