Поверх спины дракона лежали серые кожистые крылья, все конечности его были толсты и массивны. На серо-белых чешуйках были как бы вырезаны замысловатые трëхмерные таинственные символы. Они тянулись в самую плоть, а с другого конца, в окружающую пустоту. И казались абрисами предметов из какого-то нереального мира. Стоило кому-то взглянуть на такое, и оно повергало в некое мучительное смятение ума, искажая мысли человека. Даже Тело Духа увидевшего поразили бы разнообразные поднявшиеся с глубин души помыслы, и оно жаждало бы порвать, изуродовать самое себя.
И это был незавершённый облик Мифического Существа пути Зрителя!
От полубогов иных путей, тех, что были не на уровне ангелов, требовалась безмерная сила духа и твёрдая вера для того, чтобы биться в облике Мифического Существа с врагами. Иначе те полубоги не справлялись с безумием и склонностью к потере контроля. Весьма велика была для них вероятность тотчас же потерять весь здравый рассудок и обратиться в чудовище. Но путь Зрителя отличался. У представителей его имелось Умиротворение для исцеления ума и души, потому Зрители не были беспомощны перед безумием и склонностью терять контроль. Поэтому, если бой не был длительным, они могли задействовать собственный облик Мифического Существа и по желанию возвращаться в нормальное состояние.
Вжух!
Все мысли в царстве подсознания, вскипев, били через край, кружились воронкой, различая те части его сознания, что были изменены, вычищая их, расплавляя в ничто.
Вжух!
Сильнейшие ветры поднялись вокруг серо-белого драконьего аватара Рэмбиса. Казалось, всё это разом и из реального, и из призрачного мира.
Они несли в себе некую волю, завихряясь во всё стороны. Любые существа, каким случилось бы быть втянутыми в эти вихри, тут же бы оказались в разных неестественных состояниях – стояли бы, как вкопанные, в дурмане, или не глядя, сломя голову разбежались бы по уголкам сада. Происходила бы потеря контроля в разной степени, колени у этих существ подавались бы, и они валились наземь. Иные даже тотчас лишились бы чувств и впали в кому. Кто-то показал бы свои самые рьяные, горячие проявления, и такие толпились бы вокруг, как прислужники в драконьих обличьях.
То было качественное изменение в “Мощи Дракона”, происходившей от обличья Мифического Существа. От изначального настроя повергать окружающих в состояние “Благоговейного Страха” она развивалась в “Лишение Рассудка” с ещё бóльшим количеством воздействий!
Улучив момент, когда Мощь Дракона носилась ветром вокруг, Рэмбис сосредоточился и обратился в свою призрачную зловещую ипостась. Через море коллективного бессознательного, ускользающего от большинства Потусторонних, с огромной скоростью приблизился к Герману Воробью на крыше и к Одри на краю сада.
Как Зритель, Рэмбис определил, что нападал Герман Воробей, лишь завидев его лицо и почувствовав нрав!
В эти мгновения Одри бубнила себе под нос, увещевая себя по следам обсуждений и предостережений двух полубогов, Мира и Отшельник, над серым туманом.
– Ничего не вижу. Ничего не слышу... Ничего не вижу. Ничего не слышу...
Она пыталась избежать потери контроля от прямого взгляда на облик Мифического Существа Рэмбиса.
Однако, это не позволило ей и “увидеть” или почуять, что некая призрачная зловещая ипостась Рэмбиса приближается к её Телу Сердца и Разума из моря коллективного бессознательного.
Но вдруг на “глазах” Рэмбиса остров сознания белокурой зеленоглазой девушки исчез.
Одри почувствовала, как тело её источает тепло, словно поднялась из холодной тёмной пещеры на поверхность земли, где светило солнце.
Она спешно развеяла гипноз и открыла глаза. Солнце в небе пробивалось сквозь довольно густые облака, рассеивая повсюду свой блеск. Купаясь в ярком золотистом сиянии, тихо цвели осенние цветы. Всё было прекрасно и умиротворëнно.
Одри растерянно озиралась, но не видела, ни Хвина Рэмбиса, ни Германа Воробья, ни огромной багряной луны.
Оттого почувствовала, что всё только, что пережитое было всего лишь сном.
– Какие могущественные силы... Битва двух полубогов не навредит ни единому цветку, – бормотала про себя Одри, а потом ушла из сада, ретировавшись в коридор, что соединял его с домом.
Боялась, что её присутствие как-то скажется на ведении боя Германом Воробья.
В покрытом мире одно из проявленных обличий Рэмбиса тоже спустилось на остров сознания Германа Воробья под багряной луной.
Едва же Рэмбис собрался ступить на этот остров, открыть дверь к Телу Сердца и Разума и захватить управление подсознанием Германа Воробья, чтобы заставить его делать что-то против его воли, как тотчас понял, что на призрачном острове, возвышающемся среди моря коллективного бессознательного, царит мёртвая тишина, ни одна мысль не колыхала её, и новые мысли не зарождались. И никак нельзя было на это повлиять
– Кукла! Марионетка! – вмиг оценил Рэмбис. В совокупности с некогда добытыми сведениями он лучше постиг мощь способностей Германа Воробья.
