Она снова молила об ангельском благословении и просила эту великую сущность передать Миру – Герману Воробью, что узнала наверняка, когда прибудет Хвин Рэмбис, и вызовет его за две минуты до условленного времени, чтобы пришёл в нужный момент. Не стоило торопиться, слишком приближаться, чтобы Рэмбис не почуял засаду.
При этом Одри лишь вкратце упомянула произошедшее. Не вдавалась в подробности, чтобы не тратить время.
Затем подняла руки, прижала к щекам, вернув себе, как ни в чëм не бывало обычное выражение лица. Стала гипнотизировать себя, говоря себе запеть мелодию, когда увидит Рэмбиса.
Проделав всё это, Одри отправилась к главному залу и перво-наперво нашла свою золотистую ретривершу Сьюзи. Затем снова взяла колье Ложь и бриллиантовую брошь Месть Алкоголику. Вторую, способную противостоять любому умственному влиянию, можно было носить лишь в течение получаса, иначе она наносила необратимый вред печени и мозгу. Потому Одри приготовилась эти предметы снова надеть, когда выйдет из резиденции Глэйни, чтобы Рэмбис не обнаружил её по пути.
Сьюзи не заметила в Одри ничего неладного, глядя, как та надевает брошь и колье.
Через несколько минут Одри сложила чёрную сетчато-кружевную перчатку и убрала в карман своего костюма для верховой езды, и якобы отлучившись в уборную, кружным путём отправилась в сад виконта Глэйни.
Там посмотрела на большие часы на пристроенной к особняку башне, и мысленно напряглась, насторожилась, запомнив время.
Одри было как-то боязно, что Рэмбис не придёт, но вместе с тем она и беспокоилась, что он придёт раньше или позже.
Тянулось время, и Одри дважды применяла Умиротворение, чтобы самое себя успокоить.
Когда оставалось ещё две минуты и пятнадцать секунд, она сняла украшение с пером и взмахнула рукой.
Взлетели алые языки пламени и подожгли белое перо.
То была способность Лжи – Управление Огнём.
Пламя, разгораясь, побелело. За какие-то две-три секунды это перо, произведение Искусственной Смерти, обратилось в пепел.
Вокруг Одри ничего больше не происходило.
Посмотрев на часы, Одри достала жестяной амулет и молитвенно произнесла слово на древнем Гермесе:
– Молния!
Амулет вспыхнул, словно его оплело множество мелких электрических разрядов-змеек.
То был амулет, призывающий Германа Воробья.
Когда рассеялись молнии, амулет полностью растворился, расплавился в пустоту. Но ещё царила тишина, не раздавалось ни звука.
– Сио и Фос, должно быть, уже нашли Церковь Вечной Ночи и начали молиться... – Одри успокоилась и притворилась, будто любуется цветами последних тëплых деньков осени.
Не поднимала головы, чтобы взглянуть на большие часы, а в глубине души отсчитывала время.
– Три, два, один... – Одри, наконец, медленно подняла голову и огляделась, но Рэмбиса не увидела.
– Заметил странность и обошёл это место стороной? – У Одри сжалось сердце, и она всё вспоминала, продумывала, что упустила.
И тут услышала негромкий нежный голос:
– Чего вы ищете?
У Одри расширились зрачки. Краем глаза она подметила, что рядом с ней когда-то успел появиться серебристо-седой, голубоглазый Рэмбис, и он заговорил с тенью какого-то подозрения в голосе.
Одри уже загипнотизировала себя, потому ничуть не колебалась. Следовала подсознательному настрою и запела мелодично “Поместье под луной”.
Под эфирно-нездешний голос Рэмбис успокоился и стал внимательно слушать.
Вдруг он понял, что расстояние между ним и Одри увеличилось, хоть они и оставались на тех же местах.
Сад окутала тьма ночи, несмотря на то, что была всего лишь вторая половина дня ближе к вечеру. Взошла над крышей здания огромная багряная луна, а на её фоне стояла фигура в чёрном кителе и полуцилиндре. Лицо этого человека было затуманено из-за того, что луна его освещала сзади.
Глава 1051 - Разные направления разных путей
Завидев это зрелище, Рэмбис тотчас стряхнул с себя прежнее спокойствие, ясно понимая, что попал в ловушку. Осознал он потом и то, что уже пребывал под неким влиянием.
Не мешкая, он выгнул дугой спину, и тело его вздымалось.
Зрачки стали вертикальными, радужки превращались из бледно-голубых в золотые. Лицо его, тыльная сторона ладони, а затем и каждый сантиметр открытой кожи порос серовато-белой чешуëй.
Раздался скрежещущий визг, и белая рубашка, чёрная жилетка, строгое пальто и прямые брюки на Рэмбисе разорвались, явив драконью чешую, что была под ними.
В мгновение ока Рэмбис обернулся невиданных размеров чудовищем. За исключением головы, которая оставалась человеческой, всё остальное тело полностью изменилось, превратилось в драконье, которому ещё предстояло развиться до полноценного.
