– Какая великолепная актриса. Она создала впечатление, будто не может толком контролировать выражение лица и показывает свою неугомонность и недостаток ума, словно легко раскрыть её подспудные мотивы.
– Верно. Так получается, что высоки шансы нам умалить её значение и ослабить бдительность по поводу неё, – Правая щека Красного Ангела тоже заговорила, раскрываясь отвратительно-ужасной трещиной.
– Демонессы поистине весьма коварны. Однако же я никогда не недооценивал ни одну свою жертву, – цокнув языком, заговорил Красный Ангел “Своим” обычным ртом. – Она хочет притупить мои чувства и заставить её умалить, но это невозможно.
Кровавый разрез на “Его” левой щеке, открываясь и закрываясь, отвечал:
– Почему же тогда тебя поймал Алиста Тюдор?
– Это из-за вас двоих, – отвечала, надув губы, личность, принадлежащая Медичи. – С умалением и притуплением чувств это никак не связано.
Кровавая трещина с правой стороны “Его” лица фыркнула и проговорила:
– Каково это – стать чьей-то жертвой? Могучий Бог Войны, Красный Ангел, сопровождающий Истинного Творца?
– Не так уж плохо, – лицо Медичи чуть помрачнело, но в “Его” словах звучало как будто некое самоуспокоение.
Личность, что принадлежала Саурону, сказала левой щекой:
– А ты и вправду любишь блефовать ради достижения своих целей. Тогда Алиста сотоварищи сумели раскусить твою ложь, и потому-то им удалось ухватить шанс.
- Ну а вот сейчас ты блефовал с Катариной. Ты способен лишь излучать свою ауру, полагаясь на ловушки и внезапные нападения, чтобы нанести некоторый урон. Никак тебе было не прикончить Демонессу быстро, но ты притворился, будто вернулся к состоянию Последовательности 1, уловками заставив её произнести твой почётный титул и передать свою кровь.
Медичи снова надул губы и сказал:
– Блеф – это ещё и обычный стиль игры в покер. Действует довольно неплохо, правда?
Тут Красный Ангел усмехнулся и сказал:
– Да к тому же это и не просто блеф. Больше всего я обожаю примешать к каждой кучке блефов правду-другую, что мне позволяет дождаться, пока те товарищи, которые думают, будто видят мою подложную личину насквозь, ступят в капкан. Это точно та же ошибка, которую вы, два идиота, сделали тогда.
– Но ты умер первым! – раскрылись трещины на обеих сторонах лица Красного Ангела одновременно.
Медичи, ничуть не колеблясь, отвечал:
– Это значит, что я сильнейший и достоин основного внимания!
После этих слов все три личности злого духа Красного Ангела одновременно замолчали. Прошло несколько секунд, и кровавая трещина, олицетворяющая Эйнхорна, стала снова открываться-закрываться:
– Связь Германа Воробья с Вечной Ночью теснее, чем я себе представлял. Он, должно быть, заметил, в каком состоянии Катарина вот сейчас.
Медичи усмехнулся и отвечал:
– Всё в порядке. На это-то “Она” и дала молчаливое позволение в первую очередь.
- Когда случился Великий Бэклэндский Смог, все участвовавшие в операции пропали. Только та Демонесса по имени Трисси до сих пор жива. Это ли не объясняет кое-чего в полной мере?
Саурон и Эйнхорн ни слова не сказали больше, дали кровавым трещинам на щеках затянуться, извиваясь.
После чего злой дух Красный Ангел посмотрелся в оконное стекло, отразившись там, и исчез из окрестностей Колокольни Порядка.
...
Над серовато-белым туманом, в древнем дворце.
Глядя на крутящуюся в руке подвеску с топазом, Клейн едва различимо кивнул.
Он уже при помощи лозоходства духа подтвердил ответы Катарины, и пришёл к конкретному заключению.
И сразу после этого начал гадание по сновидениям, основываясь на том, что знал о восьми тайных усыпальницах. Увидел соответствующие местности, смутно-затуманено увидел их состояние.
Это дало ему понять, что вход обычными способами невозможен. Даже процесс подсматривания без вмешательства сопряжён был с трудностями определения внутренних частей усыпальниц.
– Очень уж муторно... А ещё, когда я проводил девичий дух Демонессы, то было совсем по-другому, чем с Йонасом Килгором и Хвином Рэмбисом. Выражений у неё было слишком уж много, и ответ её был более инициативным, решительным... Что-то есть особенное в Демонессах, или это из-за других факторов? – С этой мыслью Клейн помахал призывно рукой и вытянул листок бумаги, запятнанный кровью Контр-адмирала Болезней. Записал соответствующее предложение и проделал гадание на сновидениях в поисках цели.
В мутно-размытом мире Клейн видел, как Трейси, сбежавшая из своих паутин, смотрит в окно.
Вокруг бушевала тёмная призрачная буря, из-за которой Клейну нельзя было понять, где это происходит.
– Трейси сбежала... Непохоже, чтобы она печалилась. Чувствует она лишь в какой-то степени гнев и смятение... Её отношения с Катариной так ужасны? Или может ли быть... – Едва озадачившись, Клейн увидел, как вдруг разгорелось чёрное пламя и растопило сон.
Открыл глаза и убедился, что больше не может с помощью крови из своей руки гадать насчёт местоположения Контр-адмирала Болезней Трейси. Это означало, что некий могучий полубог, применив какую-то мистическую технику, разорвал связь между ними двумя.
