— Два варианта. Первый — найти полубога вроде Незатенённого и попросить его помочь постепенно извлечь эту штуку. У вашего капитана есть такие знакомые. Единственная проблема в том, что вместе с этой штукой, скорее всего, выйдет и моя Потусторонняя Черта, и я либо понизю свою Последовательность, либо вообще стану обычным человеком. Второй вариант — попытаться достать формулу зелья Рыцаря Железной Крови, подготовить соответствующий ритуал и вспомогательные материалы и посмотреть, не получится ли добровольно поглотить эту штуку и с её помощью стать полубогом.
— Звучит очень опасно, — дал Даниц дельную оценку второму варианту.
Улыбка Андерсона стала шире:
— Действительно, это очень опасно. Я даже не знаю, сработает ли. Но разве тебе не кажется, что такое сложное и бросающее вызов дело — это очень интересно? По крайней мере, это больше соответствует моей эстетике, чем первый вариант.
Даниц серьёзно покачал головой:
— Не кажется.
Затем он с полу-провокацией, полу-проверкой спросил:
— У тебя ведь где-то осталось немалое наследство, нет, состояние? Могу помочь доставить твой прах.
Андерсон ничуть не обиделся и серьёзно кивнул:
— Когда придёт время, можешь подумать о том, чтобы просто съесть мой прах.
Глубокой ночью, в доме номер 160 по улице Берклунд, Клейн уже собирался ложиться спать, как вдруг увидел, что из пустоты выходит Госпожа Посланница, держа в руках четыре головы с золотыми волосами и красными глазами. Одна из голов держала в зубах тонкое письмо в конверте.
— От кого? — по привычке спросил Клейн, протягивая руку.
Четыре головы Ренетт Тинекерр поочерёдно произнесли:
— Не... любящая... прозвищ... Шарон...
Глава 1041: Принцесса
По его мнению, в обычной ситуации посланник и отправитель не должны общаться. Весь процесс сводился к появлению, получению письма и уходу.
Через несколько секунд интуиция подсказала Клейну, что между госпожой Посланницей и мисс Шарон определённо есть какая-то связь, и Ренетт Тинекерр не собирается ничего скрывать.
Отбросив лишние мысли, Клейн вскрыл конверт, развернул письмо и быстро пробежал глазами по содержанию:
«Когда ты хочешь встретиться?»
Отложив ручку, он взглянул на стоявшую рядом Ренетт Тинекерр, которая, казалось, ждала, пока он закончит писать, и его уверенность только окрепла.
Он сложил письмо, протянул его и как бы невзначай сказал:
— Для мисс Шарон.
Одна из голов Ренетт Тинекерр вцепилась зубами в письмо, а остальные три поочерёдно произнесли:
— Ты... в этот... раз...
— ...ещё... не... заплатил...
— ...за... доставку...
...Клейн кашлянул, достал золотую монету и протянул госпоже Посланнице.
Наблюдая, как исчезает Ренетт Тинекерр, он с задумчивым видом подошёл к креслу-качалке и сел, терпеливо ожидая.
Не прошло и минуты, как госпожа Посланница в своём мрачном, сложном платье вновь вышла из пустоты, держа в зубах то же самое письмо.
Клейн, не задавая вопросов, взял ответ, развернул его и прочёл:
«Если у тебя нет возражений, то лучше сегодня вечером».
Пламя разрослось, охватив и его тело.
Когда огонь утих, фигура Клейна исчезла из кресла. Лишь горстка пепла закружилась в воздухе и, подхваченная невидимым ветерком, опустилась в мусорное ведро неподалёку.
В Северном районе Баклунда, в районе Червуд и в Районе Моста, в разрозненных домах, свет газовых настенных ламп на мгновение становился ярче, а затем возвращался к норме.